Нижегородская писательская организация Союза писателей России

текущие новости

Валерий СДОБНЯКОВ. КАК ИЗБАВИТЬСЯ ОТ КЛЕВЕТЫ И НЕНАВИСТИ

 

Полемические заметки

Я начал писать эти заметки ещё более года назад. Поводом послужил текст, опубликованный под название «Кукарекать или дело делать» в «Литературной России» (№ 5, 2015). Авторы Евгений Богачков и Вячеслав Огрызко. Написать я хотел свой отклик на эту публикацию не в качестве некой полемики (там и полемизировать-то особенно не о чем, нет повода для настоящего разговора по существу), а чтобы попытаться разобраться – почему в среде литераторов столько нетерпимости, раздражения, даже ненависти друг к другу. В чём тут дело? Вроде бы каждый в своём творчестве и общественном служении идёт (а по-другому и быть не может) только своим, определённым для него Богом,  путём. И если даже кто-то захочет попробовать прожить не свою, а чужую жизнь, то из этого ничего не получится. Но нет – ругань, оскорбления, злословие, сплетничество, наговоры…

А попробуйте подобным образом поговорить не в интеллигентской писательской среде, а в «обыкновенной», «житейской», между простых мужиков. Уверяю – после двух произнесённых оскорблений (даже фразу до конца договорить не успеете) – вам в челюсть прилетит увесистый кулак. И абсолютное большинство граждан обладателя увесистого кулака поддержат – правильно, нечего язык распускать. Во всяком случае, у нас «на Ярмарке», в старинном районе города Нижнего Новгорода именно так всегда было – за свои слова нужно отвечать. «По совести», а не по закону. Закон может разрешить многое, в отличие от людей, которые меряют свою жизнь иными категориями – это справедливо, а это нет.

Так вот, хотел я написать по поводу той небольшой статьи свои заметки, да передумал. Что-то мне подсказало, что всё это бесполезный труд. Но вот новая статеища (иначе формат этого текста и не определишь) в «Литературной России» Александра Байгушева (№ 12, 2016), где косвенно задето и моё имя, заставила вновь вернуться к теме. И уж теперь нужно вести разговор от самого начала. К тому же я читатель и «Литературной России» с 1979 года, и «Дня литературы» с самого первого его выпуска.

Но вначале цитаты из статьи Богачкова и Огрызко:

«Кстати, совсем недавно этот рассказ (Сергей Шаргунов. «Род Выпряжкина») перепечатал в своей газете «День литературы» Владимир Бондаренко. Естественно, по давней своей привычке, не указав источник... Тут мы, конечно, имеем уже другой случай по сравнению со «Свободной прессой». Если руководители популярного информационного портала всё-таки иногда что-то ищут и что-то делают, то «День литературы», к сожалению, давно уже стал чистой профанацией… Ведь что такое любая приличная газета? Это нормальная периодичность, оперативность, информационная насыщенность, умение ставить проблемы, которые интересуют всех читателей. Плюс – оформление, распространение и т.д. А что мы видим у Бондаренко? Регулярность – раз в месяц, наполнение – никакое. Редакторский портфель у «Дня литературы», судя по всему, вовсе отсутствует. Серьёзные писатели, кажется, свои произведения уже давно в это издание не предлагают... Самого Бондаренко уже мало кто печатает. Сегодня, время от времени его публикует разве что та же «Свободная пресса». Вот, видимо, в благодарность за это и было решено опубликовать что-то вышедшее из-под пера Шаргунова… Получается не общероссийское издание, а какая-то стенгазета... Грустно».

Удивительно, но если не точно таким же стилем и с точно такими же обвинениями, то во многом очень похожими выступит в другой статье «ЛР» Байгушев. Только упрёки будут адресованы Куняеву, Казинцеву, Проханову…

Так что же правда в «Кукарекать или дело делать»?

Обвинение в перепечатке без указания первоисточника? Так вот примеры в обратную сторону (я же предупреждал, что читатель обеих газет): рассказ Владимира Карпова «Так решил Тимофей» я вначале прочитал в «Дне литературы» (№ 12, 2014), а лишь потом, без указания первоисточника, увидел в «ЛР» (№ 6, 2015). И не слышал, чтобы Бондаренко по этому поводу возмущался. Что касается периодичности и информационной насыщенности, то у «ДЛ» просто другие задачи – представить основные тенденции в литературном процессе России. И мне кажется, что многое здесь удаётся. Да, это газета вдумчивого, консервативного плана. Но плохо ли это? Вот «ЛР» публикует огромные архивные материалы, что, на мой взгляд, понижает её именно литературный уровень. Так что – оскорблять за это главного редактора, советовать ему, как правильно издавать газету? Да нет же… Есть читательская потребность и в таких статьях. Пусть для них и работает Огрызко.

Распространение печатных изданий – болезненная тема. О ней не раз писал всё тот же Огрызко в своей газете. Но вот ради справедливости – как-то пришлось мне в С.-Петербурге попробовать купить обе эти газеты. «День литературы» в центре города около Гостиного двора купил без проблем, а вот «Литературную Россию» так и не нашёл ни в одном киоске. Так что высказываться насчёт «стенгазеты» я бы на месте Огрызко поостерёгся. Право, в неловком положении можно оказаться.

Теперь о «серьёзных писателях». Для меня таковыми являются Тимур Зульфикаров, Валентин Курбатов, Юнна Мориц, Михаил Чванов, Пётр Краснов, Юрий Павлов, Сергей Куняев, Владимир Личутин, Михаил Попов, Владимир Крупин, Василий Дворцов… Тут можно перечислять и перечислять. Собственно, ради произведений этих писателей я и читаю «ДЛ». Но главное – это интереснейшие, полемичные, не оставляющие равнодушным читателя статьи самого Владимира Бондаренко. Я уверен – публикуй их «ЛР», редакция от этого только бы выиграла.

Ну и последнее – о том, что Бондаренко мало кто печатает. Я, конечно, могу перечислить те издания, которые я просматриваю и читаю, и в которых постоянно появляются тексты критика, но мне кажется все точки над «и» расставит одна газета «Завтра», которую (не в обиду будет сказано) в отличие от «ЛР», можно купить в самом отдалённом уголке страны. Публикации только в этой газете делают имя Владимира Бондаренко известным всей стране. Уверяю – такая аудитория ни Огрызко, ни Богачкову даже и не снилась. Уж не говоря о популярности книг критика и публициста.

Я всё это пишу не ради защиты Владимира Бондаренко. Он в этом не нуждается. Думаю, Владимир Григорьевич не отвечает на выпады «ЛР» потому, что просто считает ниже своего достоинства это делать. Ну, действительно – не оправдываться же по каждому абсурдному обвинению… Хотя, упорство еженедельника в этом вопросе всё-таки удивляет. Неужели нет другой темы для столь постоянных агрессивных нападок?.. Столько несправедливости, подлости, воровства вокруг! Вот бы куда редакции направить свою неистощимую энергию обличительства.

Но, думаю, издатели «ЛР» не поверят, что эти мои заметки не заказные, а ответ искренне заинтересованного в «литературной справедливости» читателя. Впрочем, как я уже отмечал, мне и за себя постоять хочется.

Приведу теперь отрывок и из статьи Александра Байгушева:

«Козявке» после убийственной критики в «Литературной России» лучше бы тихо умыться и умно промолчать. Потому что большего саморазоблачения, чем в явно поспешно организованном им в самораздевающемся догола, как в стриптизе, интервью с самим собой «Патриотизм – это не Собес»,  трудно было придумать.

Сейчас Александр Проханов анонсирован в первом и втором номерах «Нашего современника» с новым своим авангардистским романом. Проханов, признаём, писатель вполне замечательный, но писатель не почвенный, не традиционный, абсолютно не крестьянский (крестьянство – историческая основа русской нации!), а городской амбивалентный писатель-авангардист. Как совместим авангардист со старым русским, почвенным, принципиально деревенским (от сохи!), по своему прежнему духу почвенным журналом?!

Но своя рука владыка. А в ответную благодарность «серый кардинал» «Нашего современника» взял покладистого Проханова за горло, и тот оперативно напечатал явно состряпанное самим «Козявкой» наглое интервью с самим собой «Патриотизм – это не Собес». 

Благодарный Проханов даже перестарался – напечатал Казинцева не только в своей газете «Завтра» (2016, № 4), но и ещё в расширенном варианте в приложении к своей газете бондаренковском «Дне литературы» (2016, № 1). Вот такие у нас творятся бесстыдные дела по взаимному «перекрёстному опылению» в якобы ура-патриотической периодике.

Собственно именно саморазоблачительный стриптиз, ответ Казинцева на справедливую критику в «Литературной России» и побудил меня всё-таки взяться за перо. Как ни неприятно позорить память старого достойного журнала «Наш современник», пора всё-таки заведшегося в нём «мелкого беса» вывести из мутного омута на чистую воду!».

Если уж моя публикация стала причиной  «взяться за перо» автора «ЛР», то мне сам Бог велел ему ответить.

Уважаемый господин Байгушев. Всё что вы написали по поводу публикации интервью «Патриотизм – это не Собес» – ЛОЖЬ. И это в лучшем случае. Потому что в худшем – нужно привлекать психиатра.

Я понимаю, что мне, человеку на много моложе вас (хотя тоже «в летах») не престало в таком тоне к вам обращаться. Но, право, как иначе ещё обличить ложь, если не прямо об этом сказать.

Начало нашей беседы с замечательным и очень вдумчивым публицистом Александром Ивановичем Казинцевым было положено на берегу Белого моря, куда мы, группа литераторов, прилетели в деревню Лопшеньга почтить память великолепного русского писателя Юрия Казакова, открыть памятную доску на доме, где он жил, путешествуя по Северу, провести конференцию по его творчеству. Несколько дней мы общались с Александром Ивановичем, о многом говорили. Не со всеми его политическими и литературными оценками я был согласен. Но для меня в этом и существует главный интерес. Мне всегда интересны доводы оппонентов, иная, отличная от моей, точка зрения. А так как я стараюсь всё «ценное, что попадается на моём пути», тащить в журнал «Вертикаль, ХХI век», то и разговоры с Казинцевым я оформил в виде беседы, написал целый ряд вопросов, на которые Казинцев в итоге ответил. Не скрою – Александр Иванович долго не соглашался на интервью, ссылался на занятость, на свои постоянные поездки, но я настоял, приехал к нему в «Наш современник» и довёл дело до конца. Так за два захода появился текст этой беседы, чему я очень рад, потому что разговор вышел откровенный, не ординарный, без фальшивого пафоса и ура-патриотизма. Полностью он опубликован в журнале «Вертикаль, ХХI век» (№47, 2016 г., стр. 91-98). Правда название у него иное – «Объединяла русская боль». Название «Патриотизм – это не Собес» тексту дал, видимо, Владимир Бондаренко. Так что все придумки насчёт «состряпанного наглого интервью с самим собой» это плод вашего болезненного воображения, господин Байгушев.

Но удивляет меня в этой ситуации и другое. «Литературная Россия» на своих страницах уже публиковала отрывки из моих, довольно откровенных, бесед с писателем Юрием Бондаревым, академиком живописи Виктором Калининым, заслуженным художником РФ Кимом Шиховым… И тогда редакция их не называла «состряпанными», не ставила под сомнения самостоятельность высказываний интервьюируемых. И я «Литературной России» за эти публикации благодарен. Новые интересные факты жизни нашего общества стали достоянием общественности.

Так что же помешало сейчас позвонить или написать мне и спросить – действительно ли Александр Казанцев тебе говорил то, что опубликовано в «Завтра» и «Дне литературы», или он это сам написал ради оправдания на нашу критику? И я бы честно, без утайки всё рассказал. И не нужно было бы выдумывать какие-то конспирологические версии. А так – получился сплошной позор.

Когда текст был согласован и подписан, я, по нашей давней договорённости, а лучше сказать дружбе, отослал его (ещё до публикации в журнале «Вертикаль, ХХI век») Валентине Ерофеевой для сайта «Дня литературы». И не скрою, что отношусь к Валентине Григорьевне с глубочайшей душевной симпатией. Это человек доброжелательный, тактичный и искренне заинтересованный в том, чтобы на сайте «ДЛ» появлялись интересные материалы. Так текст нашей беседы вскоре и был явлен читателям.

Все дальнейшие перипетии публикации описал в своей, как всегда блестящей, статье «Доносы закулисного человека» Владимир Бондаренко.

«Во-первых, романы Проханова в журнале печатаются с ведома и по настоянию самого Куняева, с Казинцевым Проханов вообще мало знаком. Да и не нуждается Проханов в перекрестном опылении. Во-вторых, интервью Казинцева для “Дня литературы” отобрал лично я, и поместил, как один из лучших материалов, на полосу “Завтра”, выделенную Прохановым для моей газеты. Думаю, Александр Андреевич так до этого интервью и не добрался, и знать ничего о нём не знает. Вот такие конспирологические бредни печатает Огрызко в своей газете. Зачем?..».

И вот в конце вновь хочется спросить – откуда эта злоба, ненависть, ложь в писательской среде? И как же нам от всего этого избавиться, как это изжить? Ведь дело не в какой-то очередной писательской склоке. Тут всё глубже – имеет ли человек право (даже с такими заслугами перед патриотическим движением, перед русской литературой, как Станислав Куняев, Владимир Бондаренко, Александр Казинцев…) высказывать своё, отличное от навязанных маргинальным большинством, мнение? Имеет ли он право свободно мыслить? Допустимы ли для него сомнения?

Повторяю, я как читатель и гражданин не все взгляды Станислава Юрьевича, Владимира Григорьевича, Александра Ивановича разделяю, не со всеми их оценками и утверждениями соглашаюсь. Но именно в разнообразии их размышлений, доводов, интеллектуальных поисков и есть «пища для ума». Только при таких условиях можно дерзать в познании истины, тогда как закостенелые догмы – смерть для ищущего ума.

Одну из своих статей по похожему поводу я заканчивал так: «Но вот к чему я никак не могу привыкнуть, так это к литературному невежеству некоторых «писателей». Давайте, господа, хоть немного вести себя поприличней. Понимаю, что для вас это нелегко, но попытайтесь…».

Вот это, а не выдуманные упрёки в адрес «ДЛ» осознавать, действительно, грустно…

Читателем же и «Дня литературы», и «Нашего современника», и «Литературной России» я как был, так и останусь. 

«День литературы»

 

Обновлено 25.07.2016 23:12

Просмотров: 0

ВЕРЯ В РОДИНУ И ПРАВДУ

«ВЕРТИКАЛЬ. ХХI ВЕК» – № 48, 2016

Открывают номер материалы, рассказывающие о прошедшем торжестве, посвящённом 15-летию журнала – репортажи с праздника (Станислав Смирнов, Валерий Татаринцев, Оксана Митрофанова, Анатолий Степанов), приветствия (Анатолий Абрашкин, Алексей Коломиец, Евгений Юшков, Николай Офитов, Владимир Занога), стихи (Мария Сухорукова, Владимир Терехов, Александр Глыбин, Татьяна Антипова).

Раздел прозы обширен и разнообразен. «Вертикаль. ХХI век» публикует окончание романа Владимира Чугунова (Нижний Новгород) «Причастие», повесть  Павла Кренёва (Москва) «Беляк и Пятнышко», рассказы Николая Офитова (Москва) «На Ключищенском косогоре», Натальи Романовой (Москва) «Двадцать второе июня», Сергея Овчинникова (Тула) «В поисках утраченного», Рината Мухамадиева (Москва) «Два Андрея».

В этом году смоленский альманах «Под часами» также отмечает пятнадцатилетие. Поздравляя друзей с этой датой, нижегородский журнал предоставил свои страницы поэтам из Смоленска – Владимиру Макаренкову, Леониду Кузьмину, Елене Орловой, Виктору Кудрявцеву.

Публикацией большой поэмы «Князь Луговой, или Загробное проклятие» редакция поздравляет с 90-летием Александра Глыбина. Александр Семёнович – личность на Нижегородской земле легендарная. Он родился в селе Рогожка Сеченовского района Нижегородской области. Участник Великой Отечественной войны. Окончил Всесоюзный заочный финансово-экономический институт и аспирантуру. Офицер в отставке. Автор 18 книг. Член Союза писателей России. Имеет несколько государственных наград. Отмечен наградой КНР «За содействие в создании особых родов войск Китайской Народно-освободительной армии». Мы все искренне желаем А.С. Глыбину крепкого здоровья и творческого долголетия.

            Среди публицистических материалов непременно вызовет большой читательский интерес статья Владимира Полеванова «Китай. Освоение мира». Давний автор «Вертикали. ХХI век» проводит анализ тому невероятному экономическому рывку, который совершил Китай за последние десятилетия и благодаря которому его экономика стала первой в мире. В завершении своего анализа Владимир Павлович пишет: «Само название Китая – «Поднебесная», а в облаках китайского неба, как образно мыслят жители «Поднебесной», затаился дракон, которого никто не видит, а он видит всё, наблюдает за мельтешением «варваров на краю» (все не китайцы) и в нужный момент пикирует, чтобы стать хозяином положения и Мира. У меня сейчас такое ощущение, что дракон начал пикировать!».

            Другая статья, не менее эмоциональная, прислана нам из Украины. Её автор  Иван Прохоренко (материал, по понятным причинам, печатается под псевдонимом) рассказывает о том подавлении гражданского общества, которое происходит сейчас на этой территории, почти лишившейся атрибутов государственности. Автор недавно побывал в России, и вот что у него вызвало недоумение: «Вместо того, чтобы всей своей военной мощью размазать  недобитое фашистское отребье, Россия проводит какие-то шоу на телевидении, где собираются говорящие головы и рассуждают, правильно ли проходит война на Донбассе. Поражает то, что дают право голоса приглашённым представителям фашистского режима. Это какие-то непонятные «директора», каких-то «институтов», о которых на Украине никто не слышал, и они оправдывают убийства мирных людей, устраивая из этого целое представление: хохочут, закатывают глаза, высмеивают Россию. И этих олигофренов воспринимают как нечто серьёзное, с чем нужно считаться!»

            В следующем году в России будут отмечать столетие революции 1917 года. Готовясь к этой дате  в рубрике «Наша история» журнал публикует сразу два материала, относящиеся к истории Нижегородского края этого периода – статью известного политика, доктора исторических наук Вячеслава Никонова «Молотов в Нижнем Новгороде» и исследование нижегородского журналиста и краеведа Станислава Смирнова «Красный террор в Нижегородской губернии». Оба материала представляют собой сугубо документальные исследования. Но какой разной может быть правда в зависимости от того, какими документами оперировать, рассказывая об одном и том же времени и о событиях, происходящих на одной и той же территории!

            В рубриках «Русские художники», «Так было», «Литература» помещены путевые заметки Владимира Заноги «Заметки художника», воспоминания Валерия Татаринцева «О моём детстве», размышления Петра Краснова «Революция сознания» против «Сознания тщеты рассуждений».

            «Вертикаль. ХХI век» продолжает публикацию, по мере её написания, книги протоиерея о. Евгения Юшкова «Последняя тетрадь». Эта  работа уже вызвала большой читательский интерес. о. Евгений находит удивительно простые слова, говоря о сложном, что волнует многих русских людей: «Всякий раз, когда мы начинаем паниковать, по той или иной причине, связанной с нашей свободой вероисповедания, как то: ИНН, УЭК, «чипизация», или вот как произошло «сближение» с католиками, – мы задаём вопрос (неведомо только кому?), вспоминаем те или иные пророчества, «подтверждающие» грядущее событие. Мы, вроде бы, относим себя к православным христианам, к «малому стаду», и кажется нам, что мы правильные и со Христом, однако вольно или невольно, или может быть, недостаточно осознанно, но выдаём себя и идём против Христа. Вспомним слова, сказанные Христом апостолам в прощальной беседе, после Тайной вечери: «В мире скорбни будете…» А что это значит? Очевидно, что скорби будут сопутствовать вам… и вы должны оставаться со Христом. И мы, вроде бы, и с Ним, но очень хотим, чтобы наша комфортная жизнь продолжалась и ничего скорбного бы не происходило. И никаких «ревизий» на нашу духовную прочность мы не хотим».

            Мы рады, что когда 48-й номер вышел из печати, то в редакцию пришло известие – Евгений Николаевич Юшков принят в члены Союза писателей России. От души поздравляем нашего автора и доброго пастыря.

            Закончить обзор хочу отрывком из опубликованной в журнале нашей беседы с Михаилом Поповым – замечательным московским писателем:

«М. П. Вопрос как практикующему сочинителю. Тургенев как-то сказал: если мой герой случайно встретит в пустыне льва, он побледнеет и бросится бежать. Герой Достоевского покраснеет и останется на месте. Ваш герой к кому примкнёт, к герою Тургенева или Достоевского, или, может быть, выберет третий путь?

В. С. Мой герой, совершенно точно, пусть даже с пустыми руками, кинется на льва. Это потом ему будет страшно, потом, если выживет, осознает своё безрассудство. Но первый порыв, первый импульс будет именно таким. Увы, за подобные порывы самому мне в жизни пришлось немало пострадать. Но ничего с собой поделать не могу.

Ненавижу трусость, ложь, предательство, приспособленчество. Слишком рано, ещё совсем молодым человеком, осознал, что этого очень много в нашей жизни. Но пережитый страной СССР катаклизм разрушения доказал, что этого не просто много, это подавляющее, правящее чувство в так называемых «массах». Ну не безумие ли против этих масс восставать? Конечно – безумие. Но если бы всё было только в нашей власти… Зачастую какая-то непонятная сила заставляет нас поступать «безумно», что невообразимо раздражает, злит окружающих. Вот появляются непонятные, дутые «современные литературные классики». Все восхищаются, буквально трепещут при произнесении «святого имени». Просят и тебя присоединиться к всеобщему восторгу, дать интервью. Ты даешь интервью и говоришь совершенно не то, чего от тебя ожидали. Но ничего уже не исправить – дело сделано. И окружающие начинают тебя тихо ненавидеть.

Ну, казалось бы – какая разница, что кто-то думает иначе. Но нет, встаёт вопрос – почему мы не смеем, а он смеет?

Вот это и значит пойти на льва. Хотя общепринятое общественное мнение бывает куда страшнее любого самого кровожадного зверя».

            Поэт Владимир Терехов на нашем торжестве в усадьбе Рукавишниковых прочитал стихи, которые начинались такими строками:

            Прекрасно подводить итоги,

            Когда пусть и не на столетье

            Другим проложены дороги…

            Я уверен, что у журнала «Вертикаль. ХХI век» не все итоги подведены и ещё многим достойным писателям он проложит дорогу в русскую литературы.

 Валерий Сдобняков

 

 

Обновлено 10.07.2016 12:40

Просмотров: 25

ЛИТЕРАТУРА НЕ УМИРАЕТ И НЕ УМРЁТ. Часть первая

 

На вопросы ведущего рубрики «Голоса эпохи» (сайт журнала «Москва»), писателя МИХАИЛА ПОПОВА отвечает ВАЛЕРИЯ СДОБНЯКОВА

 

 

 

Михаил Попов. Наша рубрика называется «Голоса эпохи», журнал  просто по определению является голосом своего времени, как бы вы для себя определили «Вертикаль. XXI век», это тенор, бас, баритон? Вообще, расскажите о журнале.

 

Валерий Сдобняков. Нижегородскому литературно-художественному журналу «Вертикаль. XXI век» в январе 2016 года исполнилось 15 лет.

 

Для его первого номера я написал статью, которую назвал «Обретение России». В ней попытался сам разобраться (и призвал подумать об этом будущих авторов и читателей), что такое для нас Россия. Можем ли мы, русские люди, прожить без той земли, на которой родились? Я попытался разобраться в этом спокойно, без эмоций и крикливых призывов, личностно – что мне делать, если представить, что страна потеряет своё лицо, перестанет быть национальной. И я понял, что тогда у меня просто не будет будущего.

 

Трудность появления «Вертикали» на свет была ещё и в том, что творческая интеллигенция в городе вообще и писательская в частности, в бурные годы социальных перемен оказалась на обочине политики, как бы утратила национальный ориентир. Перестала существовать огромная страна, а для них как будто ничего не произошло. Даже в частных беседах, в кулуарах эта больная тема не обсуждалась. Не интересно! И тут вдруг какой-то выскочка решает эту тему поднять. Как это так? Недоброжелательство и тогда процветало, да и сейчас хватает с лихвой…

 

Но были и известные люди, кто нас поддержал. В своё время издание журнала благословил архиепископ Нижегородский и Арзамасский Евгений, а после кончины владыки – нынешний правящий архиерей митрополит Георгий. Архиепископ Евгений написал о «Вертикали»: «Считаю, что данное издание должно стать достоянием широкой общественности». Митрополит Волгоградский и Камышинский Герман «Во внимание к подвижнической деятельности по воссозданию в России христианского образа жизни» наградил журнал Дипломом православного Царицынского Александро-Невского фестиваля СМИ. В 2004 году издание было награждено премией Нижегородской области им. М Горького.

 

Классик русской литературы Василий Белов так приветствовал начало издания «Вертикали»: «Дорогой Валерий Викторович! Благодарю за два номера «Вертикали», на мой взгляд альманах уже пора называть журналом и нумеровать… Поздравляю волжан (почти по-вологодски звучит) с рождением истинно русского, т.е. православного журнала, надеюсь, вы выживете в смутные дни русского безвременья». Другой классик русской литературы Юрий Бондарев писал в редакцию: «Сердечно поздравляем с десятилетним юбилеем замечательный журнал, явившийся в трудное время российских невзгод. В эти суровые годы он сумел стать первым изданием на Волге, объединившим лучшие творческие силы России. Желаю мужества и дерзостей, вдохновения и процветания "Вертикали" в двадцать первом веке. Искренне ваш Юрий Бондарев».

 

Я привёл эти цитаты ради того, чтобы читатели поняли – мы сразу заявили о себе как о художественно-консервативном русском журнале, для которого традиции русской культуры являются главными и незыблемыми. Хотя именно поэтому многие восприняли наше издание почти как религиозный журнал. До сих пор так и считают.  Хотя я поначалу объяснял, что мы издание светское, и что истинная русская культура немыслима без православных основ.

 

На самом деле с самого первого номера издание было ориентировано на читателя, любящего классическую русскую литературу, неравнодушного к отечественной истории, науке. И теперь авторы прозы, стихов, очерков и публицистических статей, литературно-критических и исторических работ размышляют о месте России в современном мире, о её значении в общемировом процессе. Причём творческому коллективу удалось избежать уже давно набивших оскомину псевдо православных штампов, когда в произведениях многажды упоминается всуе имя Господа, но дух творчества, интеллектуального поиска отсутствует.

 

За прошедшие годы с журналом сотрудничали и продолжают творческую связь такие известные русские писатели, как Юрий Бондарев, Валентин Курбатов, Владимир Крупин. У нас публиковались Василий Белов, Валентин Распутин, Семен Шуртаков, Олег Шестинский и многие-многие другие. Были постоянными авторами журнала и такие известные нижегородские писатели, как Юрий Адрианов, Валентин Николаев. Известные российские ученые, академики РАН, доктора наук В.А. Садовничий, Л.А. Ильин, М.И. Кодин, В.А. Кутырев печатали на страницах «Вертикали» свои статьи, размышления о наболевшем, о духовном состоянии сегодняшнего российского общества, о проблемах, связанных с образованием, экологией, философией, социологией, исторической наукой. Творческий багаж, собранный журналом за эти годы, огромен, всех авторов просто невозможно перечислить.

 

Не без гордости скажу и о том, как произведения этих авторов восприняла критика.

 

«Журнал настроен очень серьёзно, отнюдь не собираясь развлекать читателей. Больше всего главного редактора В. Сдобнякова поражает та недоброжелательность, с которой представители господствующих сейчас течений в культуре встречают всё, что связано с истинными художественными ценностями. Именно обращению к последним посвящены материалы номера» (Александр Яковлев, «Литературная газета»).

 

            «Журнал от номера к номеру удивляет продуманностью представленных в нём публикаций… Мало того, что он представлен в увеличенном объёме, но и композиционно, по содержанию он выстроен и продуман так, что, открыв «Вертикаль» на первой странице, волей-неволей читаешь его до самой последней» (Александр Асеевский, «Нижегородские новости»).

 

            «Действительно, здесь есть свобода эссе, напряжённая интрига интеллектуального, даже философского поиска ответов на мировоззренческие вопросы и одновременно – задушевная исповедальность… Тут удалось главное – избежать категоричности, указующего перста, наставления. Он приглашает читателя пройти вместе путь робких предчувствий, сомнений, трудного поиска истины в дебрях событий давних и последнего времени, в сшибках взглядов и мнений» (Ирина Мухина, «Нижегородская правда»).

 

            «Если бы можно было позволить себе говорить о литературном издании, как о произведении живописи, то я бы сказал, что редакцией найдена верная тональность. Интонация беседы с читателем доверительная и негромкая, как в общении с добрым человеком. Даже в раздумьях о современной России нет визгливых мнений и базарного крика. Всё содержание нового издания обращено к надежде на обретение человеческой душою вечных нравственных истин. Оглядываясь назад, на прошлые времена, размышляя над потоком нынешних дней, проза, поэзия, публицистика «Вертикали» ищет негромко и нешумно, но достойных ответов на смысл бытия. (Юрий Адрианов, «Земля Нижегородская»).

 

И таких добрых отзывов на деятельность журнала очень много. Так что, отвечая на ваш довольно неожиданный вопрос относительно «голоса» журнала, я бы назвал его срединным, баритональным.

 

 

 

М. П. Нижний Новгород справедливо называют третьей столицей России. Влас Дорошевич писал, что в России три славы: Петербургская, Московская и Поволжская, а столица Волги – Нижний. В чём нынче особенность этого Нижегородского культурного характера?

 

В. С. Знаете, особенность культурного характера выделить сложно. Во всяком случае  мне, так как я сам непосредственно нахожусь внутри этого характера вот уже более тридцати пяти лет. Безусловно, Нижний Новгород имеет свои закреплённые веками культурные традиции. Здесь много театров. Здесь знают и любят музыку – всегда переполненные концертные залы в филармонии и консерватории тому подтверждение. Здесь всегда трудились известные в России писатели – можно вспомнить Карамзина, Мельникова-Печерского, Даля, Короленко, Горького. Если взять советский период, то это романист Николай Иванович Кочин, поэты Александр Иванович Люкин, Юрий Андреевич Адрианов, Фёдор Григорьевич Сухов.

 

Но вот как-то выделить особый, «нижегородский» культурный код мне очень сложно. Тут лучше говорить о тенденции, которая, увы, как и во всей России не утешительная. Я уже отмечал, что для меня было определённым потрясением наблюдать за тем, как в конце восьмидесятых – начале девяностых годов прошлого века провинциальная творческая интеллигенция спокойно, даже безразлично, воспринимала то разрушение страны, которое происходило у неё на глазах. Эта художественная «элита» оказалась вне политики и вне национальной трагедии. Она оказалась абсолютно самодостаточной. Все места «классиков» во всех сферах художественной деятельности были распределены и остались непоколебимы. Классики же оказались большей частью дутые, своим «творчеством» или «авторитетом» не влиявшие ни на принятие властями каких-то решений, не имевшие авторитета среди жителей города. 

 

Всё, что выходило за пределы понимания культурного процесса в городе – или уничтожалось, или изгонялось. Поэтому, хоть мне и хотелось как-то выделить именно «нижегородский культурный характер», но сделать это, не покривив душой, я не смогу. Увы, но Нижний Новгород сегодня в творческом плане довольно далёкая окраина империи, из которой изгнано почти всё живое, самостоятельно мыслящее. Кто, повторюсь, не подчиняется установленным правилам, того в культурном пространстве региона просто нет. Деятельность и творчество таких людей замалчивается, о них не говорят и не пишут. Чем ты талантливее, тем стена вокруг тебя глуше и выше.

 

 

 

М. П. Как вам, редактору толстого журнала, кажется, что ждёт в ближайшем будущем, а может, и не в ближайшем, наших российских «толстяков»?  Складывается впечатление, что «культурные» власти то ли забыли, то ли вообще не слыхали о том, что толстые литературные журналы представляют собой главный бриллиант в короне русского ментального своеобразия, извините за пышность слога.

 

В. С. Я оптимист. Конечно, прежнего заметного влияния «толстяков» на литературный процесс в стране не будет, но и совсем литературные журналы из него не выпадут. Потому что литературные журналы – это совершенно особый показатель качества существования русской литературы. Это та площадка, которая даёт возможность удерживать качественный уровень литературной, художественной, общественной мысли в обществе. Конечно – в самостоятельно мыслящем обществе, а не в толпе, погружённой в созерцание очередной мыльной оперы по телевизору. А коли самостоятельно мыслящих людей во все времена в нашей стране (впрочем, как и во всех других странах) было не так уж и много, то и тиражи наших журналов неизбежно должны были «свернуться». Это и произошло совершенно закономерно.

 

Помню, как в начале двухтысячных я встретился на улице с одним бывшим высоким милицейским чином. Разговорились, начали спрашивать друг у друга, кто чем занимается. Сказал ему, что издаю литературный журнал. Изумлению моего знакомого не было предела. «Да разве сейчас кто-нибудь читает?» И это у меня спрашивал известный в своё время книгочей, следивший за всеми литературными новинками, в том числе появлявшимися и в литературных журналах. Пришлось ему ответить: «Кто раньше читал, тот и сейчас читает. А кто только следил за модой, так тот перестал читать, как только эта самая мода изменилась».

 

И ведь не мудрено. Настоящее чтение – это всегда труд. Это воспитание в себе литературного вкуса, это беспокойные поиски внутри себя важных ответов. А обывателю зачем себя мучить, когда это не приносит никаких дивидендов? 

 

Другое дело – почему власти не поддерживают существование толстых литературных журналов. Здесь могут быть два ответа, и оба они, на мой взгляд, имеют право на существование. Первый – это то, что пришедшие во власть люди сами в большинстве своём не начитаны. Для них литературный журнал – что-то непонятное. А непонятное пугает или раздражает. Во всяком случае вызывает отторжение. Пятнадцать лет я правдами и неправдами достаю деньги для издания журнала «Вертикаль. ХХI век», и все эти годы не устаю удивляться, как люди, выкидывающие огромные деньги на полнейшую и никому не нужную ерунду, патологически жалеют потратить копейки на издание книг вообще и журнала в частности. Они могут закатить грандиозный банкет в ресторане или снять шикарную сауну, устроить поездку на экзотические острова или подарить непонятному человеку (широко, с барской руки) дорогущий перстень. Но попробуйте попросить этих людей профинансировать издание книги – их гневу не будет предела!

 

Но, я думаю, тут есть и другая причина, почему власти не поддерживают журналы. А вы спросите у них – им нужны образованные, самостоятельно думающие люди? Вот вам и разъяснение непостижимой загадки.

 

Всё зависит от того, какие задачи ставит перед собой правящая элита. Если воспитание безропотного полуграмотного стада – это одно. Если мы хотим создать крепкое государство с перспективой развития на сотни лет вперёд – это совсем другое.

 

Помню, когда читал дневники Константина Симонова о Сталине, то был поражён тем, как глубоко и широко вождь знал отечественную литературу. Симонов рассказывает, как на заседаниях комитета по Сталинским премиям Иосиф Виссарионович давал глубокий анализ прочитанных произведений, выдвинутых на государственную премию, а потом ещё спрашивал – почему члены комитета не обсуждают повесть, опубликованную в каком-то сибирском альманахе? Он следил за всей литературой. Кто сейчас на это способен?

 

 

 

М. П. Сколь бы сложны ни были проблемы, стоящие перед редакцией, рук опускать, вы, уверен, не намерены. Что интересного вы предложите своим подписчикам в новом году?

 

В. С. Прежде всего, хотелось бы обратить внимание на те интереснейшие работы, которые мы опубликовали в прошедшем году. Например, «Мастер и Маргарита»: детективная линия и прототипы» А. Абрашкина и Г. Макаровой. Мне кажется, что это исследование заслуживает самого пристального читательского внимания. Авторы провели огромную работу по «расшифровке» героев произведения, попытались доказать, кого именно из живших в то время писателей имел в виду Булгаков, описывая того или иного героя романа. Захватывающее чтение. Или вот книга Евгения Юшкова «Лампада моя тлеет…» – удивительные размышления священника о жизни, вере, искусстве. Сам он вырос в семье священника, пять родных братьев тоже стали священниками, а Евгений Николаевич, прежде чем принять сан, окончил ещё и Горьковское художественное училище, много поработал, расписывая и восстанавливая храмы. Мне кажется, что определённым открытием для наших читателей стали стихи епископа Каскеленского, викария Астанайской епархии Геннадия (Гоголева). Мы познакомились с владыкой на Пушкинском празднике в Пскове, и это знакомство вылилось в творческое сотрудничество. Мне кажется, что епископ Геннадий очень мудрый, вдумчивый поэт. Наконец, большой интерес у наших читателей вызвала ваша повесть «У лукоморья дуб зелёный». Споры по поводу неё были довольно жёсткие – от полного неприятия до искренних восторгов (последних, ради объективности надо отметить, было подавляющее большинство). Мне, как редактору, такие дискуссии по душе. Это в первую очередь и доказывает, что у нас хватает ищущих, неравнодушных читателей.

 

Кстати, возвращаясь к вопросу о дальнейшем существовании толстых литературных журналов. Только в них, на этих печатных площадках возможно столкновение различных мнений, различных точек зрения. Только в них читатель может разом ощутить разносторонность литературного процесса, литературной жизни в стране. Это полигон как для живой мысли, так и для живого чувства.

 

Теперь о будущем.

 

Мы начинаем печатать заметки из новой книги о. Евгения Юшкова «Последняя тетрадь». Надеюсь, всю работу выпустим в свет к 80-летию автора. Мной и известным русским критиком и публицистом Александром Ивановичем Казинцевым подготовлена довольно большая беседа «Объединяла русская боль». Это размышления о патриотическом движении в России, о писателях, чьи произведения составили славу журнала «Наш современник» и кто по-настоящему только начинает свой путь в литературе. Традиционно для авторской рубрики «Пора перечитывать» Валентин Яковлевич Курбатов прислал нам свою новую статью. У этой рубрики в нашем журнале уже довольно большая славная история. Будем надеяться, что она ещё долго не прервётся.

 

Наш постоянный автор Владимир Чугунов за прошедшие годы много поездил по свету, принимал участие в различных литературных форумах и книжных ярмарках. Недавно он подготовил очерк своих впечатлений о Сербии, о том, что и как там читают. Очень поучительный материал.

 

Николай Офитов – это имя мало что говорит широкому читателю. Но этот писатель передал в редакцию «Вертикали. ХХI век» свои рассказы-воспоминания о годах войны, о стойкости русских людей, переносивших ради победы голод и лишения, потерю близких и родных, но не сломленных, не павших духом. Автор вырос в деревне недалеко от Нижнего Новгорода, отслужил в армии, закончил журналистский факультет Московского государственного университета и всю оставшуюся жизнь прожил в Москве. Но как чисты и трепетны его воспоминания о детских годах, о матери, о родной земле!

 

Не могу не отметить и новую работу уже упомянутого мною Анатолия Абрашкина – «Памятка русскому человеку: Средиземноморская Русь». Доктор физико-математических наук Абрашкин давно исследует древнейшую русскую историю. Его книги издавались и переиздавались многими московскими издательствами. И вот новый взгляд на историю развития средиземноморского побережья.

 

В общем, мне, видимо, надо заканчивать с представлением тех материалов, которые мы сейчас готовим к публикации, иначе я говорить на эту тему могу бесконечно долго – так много интересного скопилось в нашем редакционном портфеле. Главное другое – есть преданные наши читатели, многолетние подписчики, для которых выход каждого нового номера «Вертикали. ХХI век» – праздник. Вот для них мы в первую очередь и работаем.

 

Сайт журнала «Москва»

 

Обновлено 04.07.2016 20:19

Просмотров: 28

ЛИТЕРАТУРА НЕ УМИРАЕТ И НЕ УМРЁТ. Часть вторая

На вопросы ведущего рубрики «Голоса эпохи» (сайт журнала «Москва»), писателя МИХАИЛА ПОПОВА отвечает ВАЛЕРИЯ СДОБНЯКОВА

 

М. П. Знаю, что по главному своему предназначению вы всё-таки прозаик, а не редактор. Что у вас сейчас на рабочем столе, поделитесь, если это в ваших правилах. Что у вас вышло из печати?

В. С. Удивительная вещь, но, когда мне исполнилось пятьдесят пять лет, я вдруг испытал острую необходимость подвести какие-то итоги, навести какой-то порядок в своём литературном архиве.

Жизнь меня наградила встречами, дружбой с людьми талантливыми, замечательными, которые к тому же ко мне относились с добротой, мною, я в этом убеждён, незаслуженной. И настало время ответить этим людям тем же. Конечно, что-то я писал о них и ранее, но впервые осознанно я все очерки и воспоминания собрал вместе, отредактировал, дописал, что-то переписал и затем издал отдельной книгой «Душа живая».

Получился довольно солидный том, но главное, какой-то камень с души я убрал и мне задышалось легче.

Но тогда встал другой вопрос – необходимо также собрать и издать книгу своих странствий. И дело не только в том, что, как у всякого литератора, у меня было довольно много перемещений по земле – нет. Эти странствия, в своём подавляющем большинстве, происходили внутри меня, внутри моей души – странствия в поиске жизненных, духовных основ, без которых всё происходящее вокруг оказывалось пустым и ненужным. Так появилась на свет книга «Сроки. И наступит время правды». Обе книги были неотъемлемыми частями единого целого.

И когда «Душа живая» и «Сроки» соединились в единое целое, то я явно увидел, что им для полноты восприятия недостаёт третьей книги, в которой были бы собраны мои беседы с современниками – писателями, художниками, учёными, политиками, производственниками. Я всегда старался вести эти беседы максимально откровенно, чтобы они остались документом времени. Все они публиковались в первую очередь в нашем журнале, а потом довольно широко расходились и по другим изданиям, правда, как правило, уже сокращёнными, без спорных мест или тех оценок, которые не устраивали каких-то отдельных писателей или читателей. Я же убеждён – правда превыше всего! Вот так появилась книга «В предчувствии Апокалипсиса», которая завершила создание единого целого, которое можно было бы назвать как «Человек и его время». Это был большой труд, объёмом в общей сложности под тысячу страниц, очень важный для меня, который мне принёс удовлетворение не как прозаику, а как очеркисту, публицисту, как человеку, который осмыслил своё место во времени и пространстве.

Именно после этого мне захотелось поработать с художественным словом, и я подготовил небольшую книжку прозы, в которую вошла повесть и несколько рассказов. Книгу назвал «Говорящее дерево». Издание её профинансировало правительство Нижегородской области. Когда я её готовил к печати, мне в этой книге хорошо дышалось – вольно, просторно. Думается, что это лучшая моя прозаическая книга. Может быть потому, что главные герои в ней – дети. Вернее, сам я, но разных возрастов. В ней я будто сам возвращаюсь в разное время своей жизни… и очень многое для себя заново открываю, воспринимаю, осмысливаю.

 

М. П. Вопрос как практикующему сочинителю. Тургенев как-то сказал: если мой герой случайно встретит в пустыне льва, он побледнеет и бросится бежать. Герой Достоевского покраснеет и останется на месте. Ваш герой к кому примкнёт, к герою Тургенева или Достоевского, или, может быть, выберет третий путь?

В. С. Мой герой, совершенно точно, пусть даже с пустыми руками, кинется на льва. Это потом ему будет страшно, потом, если выживет, осознает своё безрассудство. Но первый порыв, первый импульс будет именно таким. Увы, за подобные порывы самому мне в жизни пришлось немало пострадать. Но ничего с собой поделать не могу.

Ненавижу трусость, ложь, предательство, приспособленчество. Слишком рано, ещё совсем молодым человеком, осознал, что этого очень много в нашей жизни. Но пережитый страной СССР катаклизм разрушения доказал, что этого не просто много, это подавляющее, правящее чувство в так называемых «массах». Ну не безумие ли против этих масс восставать? Конечно – безумие. Но если бы всё было только в нашей власти… Зачастую какая-то непонятная сила заставляет нас поступать «безумно», что невообразимо раздражает, злит окружающих. Вот появляются непонятные, дутые «современные литературные классики». Все восхищаются, буквально трепещут при произнесении «святого имени». Просят и тебя присоединиться к всеобщему восторгу, дать интервью. Ты даешь интервью и говоришь совершенно не то, чего от тебя ожидали. Но ничего уже не исправить – дело сделано. И окружающие начинают тебя тихо ненавидеть.

Ну, казалось бы – какая разница, что кто-то думает иначе. Но нет, встаёт вопрос – почему мы не смеем, а он смеет?

Вот это и значит пойти на льва. Хотя общепринятое общественное мнение бывает куда страшнее любого самого кровожадного зверя.

 

М. П. Сейчас много разговоров о том, что, мол, литература вообще умирает, читать люди перестают… Как по-вашему, в какой степени и в каком смысле изменилась роль литературы в обществе в последние десятилетия?

В. С. Литература не умирает и не умрёт.

Другое дело – книгу вывели из социального, общественного обихода. Современному человеку, голова, сознание которого забиты невиданным количеством ненужной информации – рекламой, сплетнями и склоками, предсказаниями о конце света всевозможных шарлатанов и битвами зкстрасенсов – просто некогда подумать о книге. Он о ней не вспоминает, потому что о ней не говорят, её не рекламируют, он её не видит в своём окружении.

Как-то я привёл в изумление одну даму. Мы компанией приехали отдыхать на берег реки. И пока раскладывали стол, я по привычке взял книгу и, встав у самой воды, стал читать, чтобы не терять время попусту. И вдруг слышу искренне изумлённый голос – я и позабыла, когда видела в последний раз, чтобы человек читал!

Или другой случай – его мне рассказал знакомый фотограф. Он проводил фотосессию с одним депутатом и в конце, нафотографировав героя в его огромном доме, предложил – давайте сделаем несколько снимков с книгами. А у меня их нет – был удивлённый ответ. Нет – потому что это не модно, не престижно.

Но как только человек сталкивается с книгой, видит её, она попадает к нему в руки – с ним что-то моментально происходит. Возвращается древняя, на генетическом уровне сохранённая память, что эта сформированная под обложкой стопка бумаги с испещрёнными буквами страницами имеет для его жизни важнейшее значение. Это я утверждаю не умозрительно, а по итогам проведённого собственного и довольно масштабного эксперимента. Сейчас не буду о нём рассказывать в деталях, но именно его итоги подтолкнули меня к мысли, что наша наиважнейшая задача сейчас просто напомнить огромному количеству людей о существовании книги.

И ещё – пока богослужения в наших храмах будут идти по книгам, до тех пор книга в мире не погибнет.

Что же касается той степени, в которой изменилась роль вообще литературы в нашем обществе, то я бы и тут не стал очень уж драматизировать. Обыватель, так он по-настоящему никогда и не интересовался литературой, она для него не была средством духовных поисков, разрешением нравственных конфликтов, поиском выхода из исторических противоречий. В лучшем случае – спасением от скуки. Люди же думающие никогда от книги не отказывались.

Иными словами – в своём исконном значении роль литературы в нашем обществе осталась неизменной. Просто это течение ушло несколько на глубину общественной жизни. Но опосредованное влияние его так же очень значимо.

Я думаю, что и поэтому серьёзная литература в стране замалчивается. Её боятся!

 

М. П. Наверняка Вы много читаете и не по работе, случались ли у Вас в последнее время яркие читательские открытия?

В. С. Удивительная вещь, но самыми яркими открытиями последнего времени стали для меня перечитанные романы «Будденброки» и «Волшебная гора» Томаса Манна и «Шум и ярость», «Осквернитель праха» Уильяма Фолкнера.  Как всё-таки со временем меняется наше восприятие великой литературы. Что-то неведомое с нами происходит, и тогда то, чего раньше не замечал, не ощущал, вдруг начинает при новом прочтении произведения не то чтобы потрясать, но задевать, тревожить в нашей душе очень важное (жизненно, бытийно) сладостно-болезненно-щемящее. Трудно подобрать эпитет, чтобы точно выразить переживаемое чувство.

К сожалению, если говорить о современной русской литературе, ничего подобного уже давненько переживать не приходилось. Хотя у нас ещё выходит достаточно очень хороших, запоминающихся книг. Тут можно много имён назвать: Михаил Тарковский, Алексей Варламов, Владимир Личутин, Пётр Краснов, публицист Александр Казинцев… Ещё довольно долго можно перечислять. Но это всё писатели, давно утвердившиеся на русском литературном поле. Открытие же…

А знаете, назову одного писателя, чьи романы и повести я прочитал и с некоторым удивлением, и с искренней радостью от понимания безусловной талантливости автора – это Геннадий Петров (Геннадий Петрович Шквиренко). Сейчас он проживает в США, но по своей творческой сути он остаётся подлинным русским писателем. Не так давно я прочитал новую для меня его повесть «Ледяная купель». Текст её автор переслал по электронной почте, но сейчас это произведение уже опубликовал смоленский альманах «Под часами». Повесть написана истинным художником, в глубоких традициях русской прозы с поиском выхода из безвыходных, вечных вопросов. Страшное дело гражданская война. И нет в ней правых и виноватых среди тех, кто убивает друг друга за идею. Хотя виновные в этой безвинной крови, конечно же, есть. Это те, кто стравливает людей, озлобляет их друг против друга, и на этом зарабатывает свои барыши, политические прибыли. Мы подобное пережили. Затем пережили распад страны. Теперь видим, как на Украине ради политических выгод несогласных озверевшие националисты заживо сжигают, убивают детей сотнями. А те, кто (хоть сто лет назад, хоть сейчас) задумал всё это, вещают свысока о демократии, добре и справедливости. Нет, в гражданской войне только ложь, из которой невероятно тяжело выбраться.

 

М. П. Кроме того, что вы главный редактор журнала, вы ещё и руководитель областной писательской организации. Как вам удаётся организовать литературный процесс в своём регионе, если, как вы сами говорите, творчество талантливых людей замалчивается? И ещё – сейчас много разговоров о том, нужен ли вообще Союз писателей? А если нужен, то в чём его главная задача?

В. С. Я в первую очередь вижу свою задачу в том, чтобы донести до читателей истинную литературу, созданную нашими настоящими писателями, противопоставить её тем поделкам, что штампуют якобы признанные, а на самом деле, абсолютно «дутые» местные так называемые «классики». Да, они много сами о себе говорят в прессе, упиваются своим величием, их книги издают и переиздают за счёт местного бюджета, они распределяют между собой областные литературные премии, но ведь их «произведения» никто не читает. Невозможно людей обмануть – они видят подделку.

Сейчас  у нас на учёте состоит 60 человек. Ещё семь человек числятся, но они условно входят в состав Нижегородской областной писательской организации. Иногда нас ругают за то, что мы уж очень требовательны к приёму в свои ряды новых членов. Но ведь иначе и быть не может. Я ставлю черед собой задачу, чтобы в союзе состояли только талантливые, высококвалифицированные люди, авторы настоящих книг, а не самодельных поделок.  У нас в составе организации десять докторов наук (сельскохозяйственных, философских, исторических, медицинских, филологических, технических, физико-математических), а также два кандидата наук, три протоиерея, заслуженный артист РФ. Всё это творчески и общественно значимые люди. Их можно назвать золотым интеллектуальным фондом области. И только Союз писателей может объединить этих, таких разных, но, безусловно, талантливых людей. Мы защищаем их право на творчество, потому что являемся своеобразным критерием оценки качества современного литературного процесса.

Меня часто спрашивают: «А что должен сделать писатель, чтобы вступить в вашу организацию?» Отвечаю – надо написать хорошую талантливую книгу, хотя бы одну. Коллегиальность в нашем союзе и существует как раз для того, чтобы определить качество написанного. При обсуждении у нас неизменно возникают жаркие дискуссии, но это в порядке вещей, поскольку мы носители разного мировоззрения, однако у всех нас есть понимание того, как должно быть написано. Это ремесло, которое оттачивается десятилетиями в процессе создания собственных книг.

Увы, но сегодня вся литературная деятельность сведена в первую очередь к энтузиастам. Тем с большим уважением к их труду следует относиться. Они не дают затухнуть пламени истинной русской литературы.

 

М. П. В начале нашей беседы вы упомянули, что издание вашего журнала благословляли иерархи Русской Православной Церкви. А вообще насколько важно лично для вас взаимоотношение литераторов и Церкви?

В. С. На первый взгляд ответ очевиден. Но это только на первый взгляд. Вообще, я думаю, что сейчас, когда вроде бы многие насущные материальные вопросы нашей Церковью решены (в полном достатке изготовлено утвари для богослужений, издано множество всевозможной духовной литературы, восстановлены тысячи храмов и монастырей, созданы православные издательства, организована работа своих СМИ и т.д.), пришло самое время перейти к сотрудничеству со здоровыми творческими силами по укреплению традиционной русской культуры. И в этом направлении что-то вроде бы даже делается. Например, учреждена Патриаршая литературная премия. Но этого так недостаточно. Особенно на местах, в глубинке этот недостаток остро ощущается.

Такое впечатление, что время горения, неофитства, возрождения прошло, все успокоились и священники вместе со своим священноначалием теперь больше обеспокоены разными административными делами, чем вопросами духовного окормления паствы. Под духовным окормлением я подразумеваю не только совершение литургий, исполнение треб, но и приобщение паствы к высокой культуре, к творчеству. В связи с этой темой приведу один пример из собственной практики.

  В Нижегородской епархии есть своя газета. Я побывал у её редактора и спросил, почему «Нижегородские епархиальные ведомости» никак не отражают на своих страницах вопросы культуры, литературы. К нам приходят много православных авторов, которым просто некуда предложить свои произведения.

– Кто вам сказал, что мы литературная газета? – был мне ответ.

– Зачем вам быть литературной газетой. Я на этом не настаиваю. Но раз значительная часть прихожан приобщена к творчеству, то разве вы не должны и к её нуждам обращаться. К тому же я убеждён, что в творчестве человек зачастую более откровенен, более здраво оценивает свои поступки, разбирает их, чем на исповеди. Разве вам безразлично, о чём думает, переживает, чем живёт ваша паства.

– Это не наш вопрос.

Иными словами – нам наплевать на всё то, что не приносит в кассу прихода прибыли.

Ну и куда мы с таким подходом к нуждам людей (а творчески одарённые люди чаще всего и самые деятельные, думающие, неравнодушные – но их творчество чаще всего не востребовано) придём?

Так что тут много неразрешённых вопросов, проблем и противоречий. И чем спокойнее, устойчивее становится жизнь нашей Церкви, тем они становятся более явными и требующими незамедлительного решения.

 

Сайт журнала «Москва»

Обновлено 04.07.2016 20:13

Просмотров: 29

СЛОВО И ЗВУК

Литература и музыка, язык и звук – две неотъемлемые части существования культуры, а значит национальной идентификации всякого народа проживающего на земле. В первую очередь через слово и звук мы узнаем о его духовном и нравственном состояния, о его мечтах и чаяниях, о восприятии им окружающего мира. И так повелось с самых древнейших времен, ибо от Бога дано и то, и другое.

Словом написана книга книг – Библия. Но разве полна она будет в своей бесконечной глубине и величии без дивных песнопений-псалмов пророка и царя Давида, без Псалтири. Многие воспринимают это названия только как книгу, забывая, что «псалтирь» – это в первую очередь музыкальный инструмент, под аккомпанемент которого и исполнялись песнопения.  Каждый день во множестве храмов на Земле звучит это слово-музыка.

Классические произведения русской культуры – яркий пример такого же единства, что дано человечеству «от сотворения мира». Глубока и мудра русская литература, давшая миру таких гениев слова, как А.С. Пушкин и М.Ю. Лермонтов, Ф.М. Достоевский и Л.Н. Толстой, С.А. Есенин и М.А. Шолохов. Но разве менее значимы наши достижения в музыке? И тут сразу вспоминаются дивные произведения П.И. Чайковского, М.П. Мусоргского, С.В. Рахманинова, Д.Д. Шестаковича, Г.В. Свиридова. Это воистину русское, неповторимое звучание, которое только и может в полной мере передать духовную широту и мощь того народа, из недр которого вышли эти творцы.

Но опять же – как эти две стихии – звук и слово – мистически зарождающиеся в глубине соборной души народа, дополняют и обогащают друг друга? Тот кто задастся таким вопросом пусть вспомнит наиболее известные произведения перечисленных мною композитором, и вопрос разрешится сам собой. Так же, как при желании прочитает у классиков литературы о том влиянии, которое на них оказывала музыка.

«Как это происходит, писал Лев Николаевич о музыке, тайна великая и непостижимая». А сын его Сергей Львович вспоминал: «Я не встречал в своей жизни никого, кто бы так переживал музыку, как мой отец». Слушая музыку, как вспоминали современники, Толстой плакал, «обливался слезами».

И так слияние слова и звука происходило всегда. Происходит и сейчас.

Нижегородские писатели и музыканты всегда творили вместе. Тут можно вспомнить известное либретто Н.Г. Бирюкова,  написанное к опере народного артиста СССР А.А. Касьянова «Степан Разин», и песни Бориса Благовидова на стихи Владимира Половинкина, Юрия Адрианова. И замечательное исполнение произведений Владимира Миронова заслуженным артистом РФ Вячеславом Широковым, который написал музыку к стихам поэта. Неизменно с большим успехом и сейча в зале областной писательской организации проходят концерты скрипача Евгения Андрианова и пианиста Геннадия Курскова – истинных наших друзей.

А недавно на сцене нижегородского Дома актеров была показана опера «Зори здесь тихие», созданная по известной повести советского писателя Бориса Васильева. Поставил её со студентами Нижегородской государственной консерватории им. М.И. Глинки профессор этого учебного заведения, заслуженный артист РФ, ведущий актёр Нижегородского государственного академического тельноетеатра драмы им. М. Горького А.В. Мюрисеп. Музыку исполнял Нижегородский русский народный оркестр. На мой взгляд, это удачная работа всего коллектива – и студентов исполнивших свои партии, и музыкантов, и режиссёра-постановщика. Последнего, может быть даже в первую очередь. И подчёркиваю я это потому, что Александр Васильевич ещё и профессиональный писатель, член Нижегородской областной организации Союза писателей России, автор нескольких публикаций в литературном журнале «Вертикаль. ХХI век» и трёх книг.

Традиции слова и звука, литературы и музыки – вечны и неразрывны.

Валерий Сдобняков

«Столица Нижний» № 7 (40) 2016 г.

Обновлено 04.07.2016 20:07

Просмотров: 26

НИЖЕГОРОДСКОЕ ЗЕМЛЯЧЕСТВО В МОСКВЕ ОТМЕТИЛО ДЕНЬ ПАМЯТИ М. ГОРЬКОГО

 

16 июня2016 г. Москва. Нижегородское землячество в столице провело встречу, посвящённую Дню памяти М. Горького, в которой приняли участие внучки классика русской литературы Марфа и Дарья, известные деятели науки, культуры, производства. Во время заседания, которое проходило под председательством руководителя землячества В.А. Карпочева, выступили: зав. отделом изучения и издания творчества А.М. Горького Института мировой литературы,  доктор филологических наук Л.А. Спиридонова,председатель Нижегородской областной организации Союза писателей России, главный редактор журнала «Вертикаль. ХХI век» Валерий Сдобняков, поэт Владимир Исайчев, ответственный секретарь «Литературной газеты» Леонид Колпаков и другие.

В своём выступлении Лидия Алексеевна Спиридонова размышляла о предполагаемых причинах смерти Алексея Максимовича на основании вновь открытых архивных документов. Валерий Викторович Сдобняков поделился своим пониманием творчества Горького, рассказал о редакционных планах возглавляемого им журнала и подарил землячеству некоторые выпуски «Вертикали. ХХI век», а также свои книги «Сроки» и «В предчувствии Апокалипсиса».

Встреча проходила на борту теплохода «Союз», на котором для гостей была устроена пятичасовая прогулка по Москве-реке.

Татьяна АНТИПОВА

Обновлено 26.06.2016 19:57

Просмотров: 36

В ПОИСКАХ УТРАЧЕННОГО

 

 

Сергей ОВЧИННИКОВ

Тула

 

Сергей Михайлович Овчинников. Родился в 1963 году возле Ясной Поляны в Тульской области. Окончил Рязанский медицинский институт. Автор нескольких книг прозы, главный редактор литературного альманаха «Тула», который выходит с 2001 года. Живёт на родине.

 

 

         В 2004-м начинался обычный для меня писательский сентябрь. Воздух толстовской усадьбы был наполнен грибной сыростью, запахом влажной коры и остывающей воды большого пруда. Желтые и красные листья падали на чисто выметенные дорожки музея, два десятка писателей витийствовали под Веймутовой сосной на лужайке возле дома Толстого. Я стоял у ствола этого американского дерева, поглаживал его рукой, разглядывая приезжих. На стульях и скамьях перед микрофоном сидели близкие мне люди – Лев Александрович и Александра Николаевна Аннинские, Тимур Касымович Зульфикаров, Ирина Дмитриева-Ванн, Володя Карпов, Валентин Яковлевич Курбатов…   

         Много лет назад я познакомился с ними здесь, на писательских чтениях, с тех пор они стали необходимой частью моей жизни. Думалось в тот момент – какое же счастье, будучи литератором, жить рядом с Ясной Поляной, видеть здесь лучших мастеров профессии, внимать им, прорываясь сквозь них в большой писательский мир, большую литературу, большой стиль, большую жизнь.

Владимир Ильич Толстой, переехав сюда из Москвы в 1996 году, превратил яснополянский музей из немного скучного, бюрократического «учреждения культуры» в живое, искрящееся, вечно переменчивое творческое дело, едва ли не лучший литературный музей планеты.

         Собственно говоря, Ясная Поляна – не музей. Это более сложное и большое явление русской жизни, в котором соединились уникальная творческая инициатива, традиции древнего аристократического рода, писательское наследие гениального Толстого, поразительная аутентичность усадьбы и дома (музейные вещи XIX века хранятся тут не в запасниках, а лежат на своих местах в комнатах), своеобразие самой деревни, более или менее сохраненные ландшафты и люди, люди... Уникальные, поразительные, штучные. Софья Андреевна и Александра Львовна Толстые, Николай Павлович Пузин, Рита Александровна, Илья Владимирович, Никита Ильич, Владимир Ильич, Илья Ильич, Анна Никитична, Екатерина Александровна Толстые, а теперь и Ваня Толстой, после векового перерыва снова родившийся в Ясной Поляне, теперь студент ВГИКа, будто перенявший эстафету зеленой палочки от Льва Николаевича, Александры Львовны, от навсегда оставшегося семилетним ангела Ванечки, от Владимира Ильича… Выдержит ли ношу ответственности, которая давит, но и придает основательности? Ведь когда идет настоящий Толстой (настоящий, если с ношей любви, мысли, совести), трясется земля от тяжести шагов, нужно понимать это.  

         Тогда, в 2004-м, у Веймутовой сосны думалось ещё о том, что странно мало приходит на яснополянские чтения тульских писателей. Боятся, что Толстой их раздавит? Нет почета и уважения, к которому привыкли в Туле? Но в Ясной Поляне «воздавать почести» вообще не принято, здесь совершается духовная работа, мозговой штурм действительности, творческое общение, которые изначально демократичны и существуют вне рангов, бюрократической суеты, чиновных расшаркиваний. Почести воздаются после и в другом месте – обычно в Москве, где-нибудь в Большом театре, чтобы вручение литературной премии было общенациональным событием, а не только яснополянским.

         – А, Сережа! – увидел меня тогда у сосны Тимур Касымович Зульфикаров. – Приезжай сегодня вечером к нам! Мы с Ируськой даем концерт в гостинице для своих...

 

         Тимур Касымович для Ясной Поляны начала нынешнего века – знаковая фигура. Он стал одним из лауреатов Большой Яснополянской премии, получив ее по заслугам. Его уникальный талант, совмещающий восточную орнаментальность и славянскую широту, очень своеобычен. Тимур Касымович – глубокий философ, обаятельный, искренний человек, один из аксакалов и саксаулов Толстовских писательских чтений, наряду с Курбатовым, Кимом, Аннинским и Кураевым. Тимур Касымович из того времени, когда серьезная литература могла быть единственным занятием талантливого человека. Сейчас это почти невозможно. В советское время большая литература вполне кормила русского писателя и потому в неё шли серьезные люди, которые теперь увлечены политикой, бизнесом, гедонизмом. Сейчас молодой Зульфикаров был бы вынужден писать сценарии для телесериалов, Аннинский – заниматься преподаванием, а Ким входил бы в совет директоров крупного корейско-российского предприятия.

         Прошли те времена, когда писатель в России был главным духовным авторитетом, пророком, почти святым. Едва ли не последним избранным, наверное, был Распутин, а перед ним Шукшин и Астафьев, хотя у Виктора Петровича оказалось чересчур много светских грехов. И самый главный, проявившийся перед смертью: охаивание своего народа. Впрочем, в начале века многим казалось, что с Россией и русскими покончено, страна сдавала одну позицию за другой, вокруг ширились разброд и шатание, трудно было не разочароваться, не пасть духом. Виктор Петрович разочаровался, нужно простить ему, ведь он был тогда уже совсем старым человеком.

         Тимур Касымович тоже входит в когорту великих и любит примерять на себя тогу олимпийца. Как иногда говорила, смеясь, Рита Александровна: «для Тимура в литературе есть только он, и лишь затем Пушкин». С другой стороны, без осознания своей величины и значимости писателю не взяться за тяжелейшую ношу русской литературы.

         Тимур Касымович на рубеже веков был влюблен в Ясную Поляну, подолгу живал в бывшем санатории, теперь графской гостинице, получая тут уютный номер. Он создал здесь многие свои, ставшие знаменитыми, тексты и песни. Некоторые из них удивительны и надолго останутся в сокровищнице русской литературы и русского романса. Теперь, приближаясь к своим 80-ти годам, Тимур больше времени проводит в Таджикистане, родные горы поддерживают и пестуют его, а Москва убивает. В последний раз на писательских чтениях Тимур был в 2014-м, затем только звонил, хотя место его на галерке чтений долго было не занято, я чувствовал это.    

Тогда, в 2004-м, в зале для конференций на четвертом этаже гостиницы людей собралось много, стульев не хватало, некоторые рассаживались прямо на полу. Тимур и его певица, Ирина Ванн, готовились к выступлению в памятной для меня комнате 411, превратившейся на время в артистическую гримерку. Во время концерта в зале возле двери вдруг поставили ещё один стул для Риты Александровны, я тогда впервые увидел её.

         Она вошла, опираясь на палочку, скромно уселась с краю. Ей уже исполнилось 73 года, но выглядела она цветущей женщиной лет шестидесяти: милое лицо, розовые щеки, светящиеся глаза. Вскоре я убедился – ещё и хорошая память, всеотзывчивый ум, юношеский интерес к жизни. Наверное, дело тут в особой генетике, но сказывались, конечно, и её поразительный оптимизм, творческий подход к жизни, постоянный контакт с молодежью, феноменальная стойкость и жизнелюбие. Русский человек часто падает духом, разочаровывается от жизненных трудностей, Рита Александровна удары судьбы сносит как стойкий оловянный солдатик, да ещё поддерживает других, интересуется их жизнью, когда сама оказывается на краю пропасти, держится за этот край одною рукой.

         До 72 лет Рита Александровна работала в МГУ преподавателем русского как иностранного, учила немцев, англичан, французов, японцев, сирийцев, поляков нашему великому и могучему. Да не просто учила – на какое-то время олицетворяла для них Россию. Мне думается, трудно было найти для них лучшего представителя русского народа: обаятельная красавица глубочайшей культуры и доброты, породнившаяся с древней российской семьей, в числе многих составляющей гордость и славу нашего прошлого и настоящего. По словам Риты Александровны, в семьдесят лет она «ещё бегала как девчонка», совершенно не постарела душой, а вот здоровье после 70-ти все же начало сдавать.

          – Однажды в метро меня так ударили локтем в сердце, что я чуть не умерла, – рассказывала Рита Александровна. – Останавливалось дыхание, слезы текли по щекам, в тот момент я дала себе слово, что больше не буду работать. Когда же ушла из университета, мне стало ещё хуже: ослабела нога, упало зрение – это стало настоящей трагедией для меня...

         К тому времени в Ясную Поляну, вслед за Владимиром Ильичом, из подмосковного Троицкого перебрался Илья Ильич, старший сын Риты Александровны. И она решилась на переезд, вслед за сыновьями.

          – Центр нашей семьи тогда окончательно переместился сюда, в Ясную Поляну, – констатировала Рита Александровна. И мне кажется, она не жалела об этом.

 

         Ирина же и Тимур в тот вечер были блистательны. Ирина молода и красива, в концертном платье темно синего цвета, с открытыми плечами, почти как дама в салоне мадам Шерер. Тимур – творчески сосредоточен и горяч на излете своей феноменальной молодости, которая продлилась до 75 лет. Они в тот вечер исполняли свои песни так, что Ирине поступило несколько серьезных предложений руки и сердца от иностранных писателей, а Тимур надолго, до концертов Олега Погудина, превратился в кумира тульских любительниц романсов. Рита Александровна тоже была заинтересована Ириной и Тимуром. Объятая музыкой, светящаяся духом, она была так необычна и трогательна, что я глядел на неё чаще, чем на артистов, ещё не осознавая, насколько важно происходящее для меня. После концерта поспешил к ней спросить согласия на интервью для тульского альманаха.

         На другой день, опасаясь, что Рита Александровна может забыть обещание, пришел к ней в достопамятный, легендарный теперь 311-й номер яснополянской гостиницы, достал блокнот. Рита Александровна держалась настороженно, была закрытой и даже хмурой с неизвестным ей человеком, говорила о своей жизни скудно, на другое утро позвонила сказать, что надиктовала лишнего и просит ничего не публиковать. Слегка расстроившись, я отменил публикацию, и в следующий раз мы увиделись в ситуации, когда я выступал в качестве доктора. После уже и не помню почему приехал – наверное, потому, что Рита Александровна не выходила у меня из головы, очень уж была непохожа на многих, с кем я привык общаться.

         Во-первых, она никогда не говорит о людях плохо, кроме самых исключительных случаев, но даже при этом избегает жестких и унижающих выражений.

         Во-вторых, она старается больше давать человеку, нежели получать.

         В-третьих, она говорит на прекрасном, сочном, безупречно правильном русском языке.

         В-четвертых, она чувствует и мыслит изумительно точно, будучи настоящим камертоном душевного изящества.

         В-пятых, у неё имеется поразительный талант неравнодушия, она переживает за каждого, кого любит, кто ей симпатичен. Не может спать, пока сыновья в дороге, каждую минуту ждет их звонка. Переживает из-за Ливии, Украины, Сирии, до глубокой ночи смотрит политические передачи, вникая в перипетии украинского и турецкого предательства. Расстраивается из-за семейных сложностей и здоровья своих «приемных детей» – яснополянских девушек и юношей, которых она по матерински опекает.

          В-шестых, седьмых, восьмых… Рита Александровна стала для меня настоящим откровением. Я оказался вовлечен в бурлящую вокруг неё жизнь, и это превратилось для меня в один из главных университетов. В её 311-м номере яснополянской гостиницы одиннадцать лет действовал едва ли не лучший музыкальный и литературный салон области. Здесь можно было встретить блистательную испанскую переводчицу Толстого и Цветаевой Сельму Ансьера, барда Лену Фролову, талантливую исполнительницу романсов Юлю Зиганшину, Тимура Зульфикарова, Ирину Дмитриеву-Ванн, Олега Погудина, Виктора Лихоносова, Анатолия Кима, Карена Шахназарова и многих, многих других. Рита Александровна стала магнитом, который манил в Ясную Поляну десятки людей. Воплощение доброты, участия, неравнодушия, для меня Рита Александровна стала по настоящему родным человеком.

 

         Она не хотела моих публикаций о ней, не желала публичности, но я все же иногда расспрашивал её о прошлом, это казалось мне важным. Именно через жизнь талантливой, памятливой, большой и радушной семьи Толстых я впервые познакомился с потомками русской аристократии. С юности чувствовал родство с теми, кто был изгнан из России в 1918-1921, мне было страшно жаль их, всегда думал о том русском исходе первой волны, как о чудовищной катастрофе. Ценил Набокова, Бунина, Цветаеву, Шмелева, Ходасевича. Утрата многих аристократических родов для России – страшная, непоправимая ошибка революции, советской власти. В случае с одной из ветвей Толстых эту ошибку получилось исправить.  

         Толстые вообще – особый случай. Многие из них чрезвычайно талантливы и энергичны на протяжении нескольких поколений, это случается редко в утонченных и порой вырождающихся династиях. Не оставили детей или внуков Лермонтов, Бунин, Набоков (его сын умер бездетным), Гумилев и Ахматова (у Льва Гумилева не было детей). Бездетность – проклятие творческих личностей. Нет потомков у Чехова, Гоголя, Волошина, Булгакова, Мандельштама… Толстые в этом плане демонстрируют феноменальную жизненную силу, их генеалогическое древо так разрослось, что уследить за его ветвлениями можно лишь с карандашом в руке. Толстые сейчас – это целая «малая народность», по выражению Володи Карпова. Толстые живут в США, Италии, Франции, России, Англии, Швеции, Парагвае, их так много, что каждому, кто интересуется современными потомками литературного гения, приходится выбирать ту или другую ветвь громадной фамилии, потому что невозможно охватить необъятное. Мне интереснее потомки Ильи Львовича, второго сына Толстого, по вполне понятным причинам: они ближе других к России, растворены в ней, оказывают на её жизнь большое влияние, вернувшись на родину сразу после Второй мировой войны.   

 

         Илья Львович был одним из старших сыновей Льва Николаевича, которых он лично воспитывал и которые не стали противопоставлять себя гениальному отцу в последние годы его жизни. Младшими сыновьями Толстой занимался меньше (кроме Ванечки), душевной близости с Михаилом, Львом и Андреем у него не возникло. Илья – другое дело, тут показателен памятный разговор. Случился он, когда Илья, не окончив университета, влюбился в красавицу Софью Философову, решил жениться. Однажды вечером Толстой зашел к Илье в комнату, стоя за ширмой, спросил: были у Ильи до Софьи какие-нибудь отношения с женщинами? Илья ответил отрицательно и Лев Николаевич заплакал от радости. Плакал и двадцатидвухлетний (!) Илья. Какой из нынешних его сверстников может сказать такое отцу? Целомудренность в их отношениях была такой, что Лев Николаевич постеснялся говорить о любви с сыном, написал Илье письмо: «Цель ваша в жизни должна быть не радость женитьбы, а та, чтобы своей жизнью внести в мир больше любви и правды… Самая эгоистическая и гадкая жизнь есть жизнь двух людей, соединившихся для того, чтобы наслаждаться жизнью, и самое высокое призвание людей, живущих для того, чтобы служить Богу, внося добро в мир»… Это феноменально, поразительно! Возможен ли сейчас такой разговор между отцом и взрослым сыном? Почти невозможен. Именно поэтому Толстой велик, уникален и неповторим, его жизнь и творчество, при всех его заблуждениях, излучает мощный поток глубочайшего смысла, тепла и света. Одним из проводников этого света и тепла в последующую жизнь человечества стали потомки Ильи Львовича.

 

         Вырастая, дети слегка или сильно удаляются от стареющего, «отстающего от жизни» отца. Так было со Львом и Андреем, которые принялись резко критиковать нравственное учение Льва Николаевича. Отдалилась Татьяна, которой Толстой писал в 1885 году, что для нее «важнее уметь готовить суп и убирать свою комнату, чем удачно выйти замуж». Поначалу Татьяна старалась жить по принципам отца: стирала для себя, перешла на вегетарианский стол, помогала бедным. Ревновала отца к Маше, которую считала его любимицей, писала в своем дневнике, что та «подлизывается» к отцу, и «…больше живет его жизнью, больше для него делает и более слепо верит в него, чем я…»

         К Маше у Толстого было особое отношение. Она более других девочек внешне походила на Толстого, старалась всегда быть на его стороне, раньше Татьяны обратилась к вегетарианству, занималась физическим трудом и благотворительностью. Хотела стать учительницей и посвятить свою жизнь бедным. Толстой говорит в своем дневнике, что испытывает к Маше огромную нежность, она искупает всех остальных его детей. Когда Маша стала взрослой, от Софьи Андреевны именно к ней перешла почетная обязанность разбирать корреспонденцию Толстого, он диктовал ей письма и давал переписывать черновики. Прежде Софья Андреевна сама делала это в течении двадцати пяти лет и потому она ревновала: «…Теперь он дает всё дочерям и от меня тщательно скрывает. Он убивает меня очень систематично и выживает из своей личной жизни, и это невыносимо больно… Мне хочется убить себя, бежать куда-нибудь, полюбить кого-нибудь…» «…иногда мне хочется избавиться от Маши, и я думаю: «Что я ее держу, пусть идет за Бирюкова, и тогда я займу свое место при Левочке, буду ему переписывать, приводить в порядок его дела…»

         Андрей же и Лев, увы, в период кризиса последних месяцев жизни Толстого были готовы признать отца умалишенным... В этом, конечно, сквозит их обида. В отношениях Толстого к сыновьям имелся какой-то психологический комплекс: Лев Николаевич был довольно холоден с ними, в детстве почти не брал их на руки (за исключением Ванечки), говорил, что станет больше общаться с сыновьями, когда они вырастут. Когда же сыновья вырастали – проявлялись духовные противоречия. Одновременно Толстой был очень душевно близок с дочерями, любил посвящать их в свои философские взгляды, отчасти этим сильно осложнив их жизнь. Мария умерла молодой, Татьяна вышла замуж поздно за пожилого Сухотина, Александра вообще замуж не выходила, получив трагическую судьбу – заключение в Гулаге, побег из России, скитание по миру. Скорее всего, Лев Николаевич хотел от детей полного приятия своего мировоззрения, которое было для них слишком неординарным. Чтобы полностью усвоить, перенять настолько своеобразные взгляды, нужно духовно вырасти до таких же размеров, как сам Толстой, а это дано не каждому. Сыновья в любой семье поначалу противопоставляют себя отцу, желая обрести свою правду, а девочки более пластичны и покладисты. Ближе других к Толстому мог оказаться Ванечка – неотмирный, глубокий, абсолютно лишенный эгоизма, не по возрасту духовный ребенок. Но ему не суждено было прожить долго. По словам Толстого Ванечка был похож «на весеннюю ласточку, которая прилетела слишком рано и потому замерзла».

 

         Глубина и масштабность личности Толстого так велики, что ему, наверное, было скучно с обычными людьми. Как большинство художников, он часто перемещался физически и духовно. С ранней молодости он переезжает – из Ясной Поляны в Казань, затем в Москву, на Кавказ, в Бухарест, Севастополь, в Европу, Ясную Поляну, Москву, Самару… Собственно, Толстой и умер в дороге, как странник, после Оптиной Пустыни направляясь на любимый Кавказ. Он рано развился в художника – в 23 года написал «Детство», – и сохранял поразительную художественную мощь до глубокой старости, в 75 лет создав гениального «Хаджи-Мурата». Такое творческое долголетие под силу лишь избранным. Художественный талант его был так велик, что даже религиозные и нравственные самоограничения не смогли победить творческого инстинкта. Благодаря нравственным самоограничениям Толстой во второй половине жизни вырастил свою личность до небывалых масштабов, его можно сравнить в этом плане лишь с Махатмой Ганди. С ранней молодости его обуревает абсолютно религиозное стремление усовершенствовать себя и мир, которое во второй половине жизни развились в толстовство, в попытки создать собственную религию и философию. Личности такого масштаба, как Толстой, часто приходят к этому. Сегодня некоторые пытаются свести творчество и жизнь Толстого к психопатологии, но это ложный путь, потому что психопатология всегда приводит к деструкции личности, а у Толстого этого нет. Борясь с православием он феноменальным образом сохранял главные критерии христианства – любовь к Богу и людям. Поэтому многие наши обвинения в адрес Толстого слишком обывательские, мелкие. Мы судим его с позиции философии, с женской и семейной точки зрения, оскорбляясь за Софью Андреевну и детей («он был плохим семьянином, не занимался сыновьями, хотел оставить семью без средств к существованию»), но Толстой слишком велик и многогранен для того, чтобы кто-то из нас мог судить его.  

 

         Всё неспроста и недаром. Ясная Поляна – одно из важнейших мест для России. Здесь чудесным образом сохраняется многое из того, что мы бездумно потеряли за сто лет революций, войн и безбожных пятилеток. Многое в жизни совершается вопреки человеческой воле, согласно Божьему промыслу. Лев Толстой одно время боролся с православием, но перед смертью поехал в Оптину Пустынь. Его нынешние потомки бывают на литургии в Никольском храме в Кочаках, возле которого стоят деревянные кресты Толстовского некрополя. Ясная Поляна по-прежнему облучает нас мощью толстовского духа, красотой ландшафтов, исторической вовлеченностью. Люди снова и снова на время оставляют здесь суетное, поднимают взгляд к небу. Расстояние тут между настоящим и прошлым почти уничтожено, ты можешь по прежнему тронуть диван, на котором родился Лев Николаевич, открыть книгу из его домашней библиотеки с рабочими пометками на полях, увидеть деревья, которые застали Толстого...

         Увы, люди менее долговечны. Уходят самые дорогие и любимые, спасают жизнь семья, любовь, дети, преемственность поколений – таинственная и глубокая вещь. Живя в Сербии, внук Льва Николаевича и дед нынешнего Владимира Ильича мечтал, чтобы его дети родились в Москве, а внуки – в Ясной Поляне. Удивительным образом так и случилось! Этой памятливости поколений у Толстых нужно учиться. Многие из нас повергли в запустение, бросили на поругание свои родовые гнезда, нt знают ничего о жизни прадедушек и прабабушек, выкинули на свалку вещи, мысли, заветы отцов и дедов. Толстые хранят память о членах рода в десяти-двенадцати поколениях, вовлекая в свой круг всё новых и новых людей… В этом есть мудрость.

Без связи с прошлым, без памяти, литературы, семейной и народной истории мы обречены снова и снова наступать на одни и те же грабли войны, бездумного насилия, тирании, сброса культуры, изгнания из страны лучших соотечественников... Перед нами снова много искушений. Телевизор, интернет – новая культурная революция. На границах – новый железный занавес. Назревает новая волна эмиграции. Начинается новая мировая война. Такое впечатление, что миром и вправду, подтверждая мысль Толстого, управляют сумасшедшие…

Как в таких условиях созидать не разрушая, удерживаясь от зла? Можно ли сейчас позволить себе быть добрым? Что такое добро и зло? Зависят ли они от того, кто дает им оценку или это нечто неизменное? Меняются ли понятия о добре и зле в вечности?

Обо всем этом думали самые крупные представители человечества. Напомнить о главных истинах приходил Христос. Задумаемся об этом и мы, пока не поздно. 

2015-2016 гг.

Обновлено 19.06.2016 15:17

Просмотров: 47

ЗАМЕТКИ ХУДОЖНИКА

Русские художники

Владимир ЗАНОГА

Нижний Новгород

Владимир Иванович Занога. Родился в 1953 г. Окончил Горьковское художественное училище. Член Союза художников России. Постоянный участник выставок. Живёт в Нижнем Новгороде.

 

 

Парусные пленэры

 

Нам песни парусов нужны!

Ну, с Богом! Снова мы дружны.

Друзья-яхтсмены и просто путешественники настойчиво просили меня рассказать о наших походах под парусами по Волге, Каме, морям-водохранилищам, озёрам-морям типа Онежское и арктическому Белому морю. Взял с собой гитару и флешку с картинами, написанными в путешествиях по водным просторам, учитывая, что в зале, где состоится дружеская встреча, на трехметровом экране можно проецировать репродукции с картин. В таком русле и происходила встреча: на экране сменялись изображения пейзажей, тематических картин, шёл рассказ и исполнялись авторские песни, родившиеся по мотивам наших походов и музыкально-стихотворные аннотации к некоторым работам.

Все наши парусные походы начинались от нашего гениально поставленного и талантливо выстроенного города.

Град на слиянии великих рек…

Град Нижний Новгород вовек

Твой лик в сиянии чудесен,

Твой взор уходит в поднебесье…

Храни тебя грядущий век!

Первоначально парусные путешествия совершались на крейсерской яхте «Нефертити» – истинной красавице, созданной энтузиастами и умельцами кустарным способом, но с умом: в классическом стиле с набором матч и парусов, идеально подходящих к такому размеру судна. Как и все яхты такого типа она была килевая и, хотя шверт был подвижный и его можно было поднять и опустить, но близко подойти к берегу было нельзя. Необходимо было встать на якорь на безопасном расстоянии и достаточной глубине от берега, спустить «тузик» – маленькую лодчонку и доплыть до желанного материка. Организатор дальних плаваний – более 2000 км на Север до Белого моря и столько же на Юг до Каспийского моря, он же и бессменный наш капитан Храмов Михаил давно замыслил приобрести парусный катамаран устойчивый, с малой осадкой, с возможностью заходить в малые реки и безопасно подходить к берегу. В 2007 году после изучения многочисленных вариантов Михаил выбрал парусный катамаран в Тольятти, и во второй половине октября мы совершили перегон его в Нижний Новгород. Осенние берега были необыкновенной красоты, особенно высокие правые склоны, как бурые медведи, лежащие на гобеленных берегах. Благо, этюдник всегда беру с собой, и охры, умбры пошли в работу.

Вернёмся в осень – цвет заката,

Обогащённые судьбой.

Друзья, этюды, фото, даты:

Всё это мой багаж и твой.

После прописки катамарана в Н. Новгороде и проведённого ремонта возник вопрос о названии, флаге и песне-гимне нашего парусника. По просьбе тольяттинского строителя этого судна и яхтсмена Евгения Сидорова оставили прежнее название «Мартин», благо, ассоциация со сказочным гусем-путешественником нас устраивала, ведь мы не гонщики, а путешественники и первый куплет органично созрел:

Наш парусник «Мартин», как гусь перелётный,

По рекам летает, морями бежит.

На юг и на север, восток или запад

Наш курс переменно лежит.

Уже в 2008 г. совершается грандиозное путешествие до Соловецкого архипелага на Белом море, куда до нас своим ходом ещё никто не доходил. Однако в тот год у нас ещё не было современных навигаторов и эхолотов, в нашем распоряжении карты и лоции рек, Онежского оз. и Белого моря 70-х годов прошлого века. Пограничники Беломорска на выходе в Белое море при виде нашего «судёнышка», – это для Волги мы солидный корабль: 10 м длинна, 5 м ширина, 14 м от воды грот-мачта – не желая нести за нас ответственность в случае трагического исхода, т.к. до Соловков 85 км по открытому морю и постоянные штормы, придумали компромисс: нам дали разрешение на выход в Белое море, но до ближайшего селения на берегу. В 22 часа вышли в море и двинулись к Соловецкому архипелагу. Ночью немного затих беломорский ветер и мы, а нас всего-то осталось трое, для безопасности не ложась спать, вместе стояли на вахте. С хорошо наполненными парусами с небольшими приключениями к 7.30 ч. подошли к Соловкам.

Поднимем грот-парус, мы стаксель расправим,

По лоции выберем правильный путь.

Компас нам поможет, бинокль направит,

Нас Ангел-Хранитель поддержит чуть-чуть.

            Пришвартовались к известному «Тамарину причалу», который удачно для нас оборудовали к «Соловецкой регате», и мы неожиданно вписались в праздник соловецких парусов.

Этюды на Соловках, да и вообще на севере – особая история. Погода меняется быстро, уже по пути к Белому морю у нас родилась поговорка: «день в майке, день в фуфайке». На Соловках не раз попадал впросак: уходил на этюд для экономии веса снаряжения в лёгкой одежде, вдруг налетал с Арктики лютый ветер, холодало на 10-15 градусов и… дрожишь как «осиновый лист», ведь начатый этюд бросать – это как бы профессиональное предательство, тем более, в таких колоритных местах. Запомнились встреча с московским коллегой-художником Сергеем Нечитайло и организованная им рыбалка с борта нашего катамарана на соловецкую сельдь. Свежепойманную рыбу посыпали солью и в кают-компании за скромно-праздничным столом, благо, созрел мой день рождения, а накануне – нашего капитана, в качестве закуски селёдочка очень пригодилась. К нам присоединились петербургские журналисты. Они приехали на фотосъёмку белухи. Вместе пели дружеской компанией песни и романсы.

Напишем этюды, рыбёшки наловим,

Споём под гитару наш гимн и романс.

Душевные струны на дружбу настроим,

Спасибо судьбе за счастливый аванс.

Каждую весну катамаран расправляет свои могучие плечи, готовит корпус и крылья-паруса к новым открытиям и испытаниям, потому что вернётся он только через 4 месяца, потом ещё до конца навигации будет ходить в нижегородских пределах: Дудин монастырь, Павлово, Макарьевский монастырь.

Весна раскрасит нам одежды,

Откроют реки дальний путь.

Наш «Мартин» обретёт надежду,

Ему до снега не уснуть

Волга… Волга! Главная река, по которой начинаются наши парусно-творческие походы, и через неё мы выходим на другие реки, моря рукотворные и истинные, озёра – равные по размерам и коварности морям, и в малые реки. По берегам Волги располагаются города, сёла и монастыри, которые в истории нашего Отечества сыграли ведущую роль и как духовные оплоты и как политические, экономические и стратегические центры: Ярославль, Кострома, Плёс, Нижний Новгород, Макарьевский монастырь, Васильсурск, Свияжск, Казань, Самара. А как они величественно смотрятся с реки! Вспомним, что главный фасад любого речного поселения смотрел на водную дорогу, которая во времена их основания была главной.

Вдоль рек воздвигал народ богатырские

Храмы, сёла и города.

Мирским поклонимся и монастырским:

В трудах и молитвах Русь молода.

После выхода под парусами из Нижнего Новгорода и при движении вниз по Волге нас первым встречает буквально исторического масштаба село Великий Враг, где на крутом откосе возвышается деревянный храм, упомянутый ещё при походах Иоанна Грозного. Здесь в Казанской церкви он оставил в подарок молитвенник. Рядом знаменитая Зимёнковская гора, с которой ещё в 1914 году творческий подвижник и фотограф Максим Дмитриев сделал фотоснимок. Эпический вид с этой же горы на Волгу и Казанскую церковь послужил мне фоном для фигурной композиции «Звон колокола». Эта картина приобретена архимандритом   Кириллом Покровским (ныне митрополитом) и передана в Нижегородское женское епархиальное училище.

Здесь церковь над Волгой, холмистые горы,

Здесь белые чайки вершат свой полёт;

Здесь колокол дивный объял все просторы,

Он русское сердце к молитве зовёт.

До 10.000 км путешествий по водным российским просторам я высчитывал и испытывал чувство восхищения этой арифметикой, но, когда этот рубеж миновал, и интерес пропал. Творческий багаж накапливался, и это было намного важнее для работы, выставочной деятельности и воспоминаний. Но иногда было обидно, когда одно путешествие следовало за другим и происходило наслоение впечатлений и как следствие – вымывание предыдущих памятных событий и творческих образов-задумок. Бежим под парусом. Меняются берега, ветер играет с облаками, волнами, даже с нашими парусами. Опытные яхтсмены знают, как играть с ветром, когда он совсем утихнет, пугают: «…сейчас включу мотор!» и, удивительно, ветер, встрепенувшись, набирает силу и наполняет паруса.

Облака плывут, как фуги,

В шуме леса строй анданте.

В темпе скерцо волны, струги,

Формы, звуки, память, даты.

Последние четыре года к нашим походам подключились моя дочь Мария и её муж Евгений. И наши творческие парусные пленэры обрели новые импульсы и воплощения. Маша, как отважный боец, смело берёт большие форматы и, удивительно, но справляется, что на пленэре чрезвычайно сложно: солнце двигается, состояние меняется, ветер «парусит» большой формат. Евгений обрёл замечательные качества, которые можно получить, только работая на природе. Художник на пленэре максимально мобилизуется, вдохновленный поэтическими образами, настраивает ритмы своей души в резонанс с мелодичными аккордами симфонического звучания живой природы.

Художникам здесь благодать и простор:

Явите же чудо творения,

Тому, кто откроет свой внутренний взор,

Дано будет свыше прозрение.

            Планами нужно делиться осторожно. Но экспедиции необходимо готовить заранее и тщательно. Вот уже составлен график маршрута. Солнце освещает речные просторы, согревает наши сердца, волнует романтические души. Ветер поднимает волну и приглашает парус в дружеский поход.

Да здравствует парус наш белый и смелый.

Вперёд уноси нас по рекам Руси!

Сердце в груди сжимает особое чувство… знакомое всем художникам, охотникам и путешественникам.

Отдать швартовы! Поднимем свой флаг.

На утренней зорьке опять в поход.

Крутой бейдевинд, галфвинд и бакштаг

Помчит по волнам, по лазури вод.

 

Заряд внутреннего пробуждения

 

Из нижегородских творческих союзов наиболее близким и дружественным к художникам является Союз писателей. Эта дружба давняя и имеет свою богатую историю.

Особые грани и смысл наши творческие и личные взаимоотношения приобрели с той поры, как возглавлять Нижегородскую областную организацию Союза писателей России стал Валерий Сдобняков. Выставки художников в помещении Союза писателей стали постоянными. Кроме того, на обложках литературно-художественного журнала «Вертикаль. ХХI век» регулярно размещаются картины нижегородских и московских художников. Создателем и главным редактором этого журнала также является Валерий Сдобняков.

Моя личная дружба с Валерием началась давно, ещё до становления его в руководстве Нижегородской областной организации. Поэтому наши отношения являются искренними и душевными в своём истоке, не завися от перемены статуса.

Первая встреча произошла в музее А.С. Пушкина и развивалась на творческой основе: он попросил меня сделать дизайн обложки журнала «Вертикаль ХХI век», что я и сделал с большим удовольствием. Художественное решение впитало в себя духовный смысл слова «вертикаль», вырастающий из лучших традиций святоотеческой и современной литературы, и давало возможность на обложке размещать картины художников или другой визуальный материал.

Ныне Союз писателей размещается на Скобе, на древнейшем месте Нижнего Новгорода, рядом с также древнейшей исторической площадью перед Ивановской башней Кремля с нынешним названием «Площадь Народного единства». Это поистине легендарное место, где произошло историческое воззвание Козьмы Минина к нижегородцам с призывом подняться на защиту Отечества во время Великой Смуты начала XVII века от иноземных интервентов и продажной семибоярщины. В руки земского старосты Минина попала призывная грамота Патриарха Гермогена, которая поразила его сердце болью за поруганное Отечество, зажгла созидательный огонь высокого патриотизма. И маховик истории освободительного движения закрутился.

            Судьба Патриарха Гермогена в последние годы его жизни переросла в великий подвиг служения Отечеству. Отказавшись от сотрудничества с польскими интервентами и боярами-предателями, готовых присягнуть польскому ставленнику на русское царство, он в возрасте 82-х лет был заточён в Чудов монастырь и через 9 месяцев погиб от голодной смерти. Но до конца жизни несгибаемый Патриарх через доверенных людей рассылал грамоты по всей Руси с призывом к патриотам земли русской и всему народу встать на защиту Православной веры и истерзанного войнами и смутой государства.

Смута в России… Семнадцатый век.

Войны, разруха, лжецарство.

Патриарх Гермоген, заточённый навек,

Взывает спасти государство.

 

Архистратиг, окрылённый с небес

Волей Господней, трубою

Увещевает потоки словес,

Ведёт патриаршей рукою.

 

Грамотой сей воспылала душа,

Минин взывает к народу.

В едином порыве, отчизне служа,

В боях отвоюют свободу.

Без созидающей воли свыше не обойтись в разрешении столь глобальной смуты. Нижегородское ополчение, переросшее во всенародное движение, проходило под покровительством иконы Казанской Божией Матери, чудесно обретённой в городе Казани ещё во времена служения там молодым священником будущего Патриарха Гермогена, благословившего защитников Отечества 1612 года именно этой чудотворной иконой. Празднование этой святыни 4 ноября совпадает с празднованием «Дня Народного единства». И было решено к этому событию разместить в Союзе писателей картину «Патриарх Гермоген», написанную мной к 400-летию освобождения Руси от Смуты.

Художники и писатели, как родственные души, понимают, что картины с такой внутренней концепцией создаются не для украшения стен заведений, они изначально несут заряд внутреннего пробуждения и патриотического порыва.

 

Обновлено 19.06.2016 15:15

Просмотров: 46

Наш Грузинский!

Нижегородский! Не в обиду нашим друзьям грузинам будет сказано. Ведь ещё в 1700 году (только вдумайтесь в эту цифру!) Лысковское имение на Нижегородчине было пожаловано российским царём Петром Первым грузинскому царю Арчилу Вахтанговичу и его сыну Александру Арчиловичу. С тех самых пор Лысково принадлежало представителям и потомкам царского Дома, к которому напрямую относился Георгий Александрович Грузинский, внук царя, о котором и пойдёт здесь речь.

Внук царя

В 1790 году, в возрасте 28 лет возглавил Георгий родовое имение Лысково и управлял им до самой смерти в 1852 году. Сколько великих дел было сделано за этот долгий срок для простых жителей Лыскова! Ведь не секрет, что прежде всего он думал о людях, их благополучии. И эти его думы воплощались в реальные дела: строительство домов, школ, больниц, библиотек. Внук царя всегда славился своей благотворительностью, неустанно назначал пособия нуждающимся, жертвовал немалые суммы денег монастырям и духовенству. Сам же никогда не шиковал, не барствовал, о себе вспоминал в последнюю очередь.

Сюда не зарастёт народная тропа.

Дом стал музеем

Благодарные лысковчане из поколения в поколение передают удивительные предания о щедрости и необыкновенном благородстве, доброжелательности князя Грузинского, чей прах покоится в родовой усыпальнице Спасо-Преображенского собора, с посещения которого и началось наше новое пребывание на лысковской земле.

Наша делегация от Союза писателей России практически неизменна: председатель Нижегородской областной организации СП Валерий Сдобняков, поэт Мария Сухорукова в паре с верной подругой Ириной Высоцкой, публицист Сергей Скатов и казачий атаман Владимир Назимов. В соборе прошла лития по Светлейшему князю Георгию Александровичу Грузинскому, Губернскому предводителю нижегородского дворянства, бывшему руководителю Нижегородского ополчения 1812 года, высокому патриоту лысковской, а в целом и нижегородской земли. Затем перебрались к его родовому Дому Грузинского, где ныне размещается музей, мемориальная доска, украшенная цветами, а на площади у входа обычно проходит митинг-концерт.

Митинг с песнями

На нынешнем торжестве выступили заместитель главы районной администрации Александр Нагорнов и заместитель главы администрации города Александр Гришагин, а также председатель Союза грузин в России Васо Кукунашвили. Но и нам, членам делегации из Нижнего, было что сказать на этой удивительной встрече памяти, добра и единства разных народов, проходящей на лысковской земле. Сначала Валерий Сдобняков произнёс свои трогательные слова о князе, потом Мария Сухорукова мастерски прочла стихи, посвящённые князю Грузинскому.

Были там и песни, и грузинские танцы, и подарки, цветы, а главное — у всех прекрасное настроение. Естественно, не обошлось без душевного гостеприимства, с грузинским вином и прочими кавказскими угощениями.

Пример князя

Не менее ярким было и посещение Свято-Троице-Макарьево-Желтоводского монастыря, где настоятельница игуменья Михаила оказала гостям столько внимания, что и уезжать уже не хотелось. Едва на паром не опоздали. И рассказала всё, и показала, в связи с этим вот что подумалось: дух Светлейшего князя Грузинского в тех краях жив, нетленен и нерушим. Потомкам было с кого брать пример, и они его взяли. Можно только радоваться, гордиться и торжествовать.

До новых встреч на исторической лысковской земле, которая так трепетно хранит память о своём великом гражданине.

Валерий Татаринцев

«Нижегородская правда» 9 июня 2016 г.

Обновлено 10.06.2016 22:07

Просмотров: 47

НЕМНОГО ОБ УКРАИНЕ

 

Мы печатаем статью, присланную в редакцию журнала «Вертикаль. ХХI век» из Украины. По понятным причинам автор попросил опубликовать её под псевдонимом и без указания города, где проживает.  Мы выполняем эту просьбу. И всё-таки скажем – до какого же предела дошла эта страна, если её писатели вынуждены говорить правду, прячась от собственных властей. И почему наши демократы, с такой радостью ринувшиеся служить «незалежной власти», не видят поднимающего голову фашизма в стране, которая, отринув «русский империализм», теперь является «европейской державой». Правда, под плотным протекторатом США. Значит, и Евросоюз, и США возрождённый на Украине фашизм полностью устраивает.

Итак, вот голос честного писателя Украины.

 

 

Иван ПРОХОРЕНКО

Украина

 

 

Помню своё красногалстучное пионерское детство. Как в День Победы ветераны шли торжественным маршем по центральной улице города, а мы, дети, радостно выбегали им навстречу и дарили цветы. Суровые мужчины и скромные немногочисленные женщины, увешанные орденами и медалями, умилялись, принимая наш скромный дар. Обнимали нас, желали безоблачного детства и счастливого будущего… Казалось, так будет всегда. Хотя, конечно, мы понимали, что ветеранов с каждым годом становится всё меньше и меньше. Но тогда, в те счастливые благословенные дни, никто и представить себе не мог, что придут времена, когда по этой же улице будут идти фашисты – продолжатели дела тех, с кем воевали наши деды-освободители. Мы и подумать не могли тогда, что однажды здесь будут проходить факельные шествия с нацистскими лозунгами и фашистскими символами. И ГАИ будет услужливо перекрывать дорогу для того, чтобы они смогли беспрепятственно пройти по проспекту, а милиция будет старательно охранять это шествие, чтобы, не дай бог, кто-нибудь из антифашистов не помешал нацистам и не сорвал их мероприятие.

Что ж, менты уже получили своё. Они думали пересидеть, переждать, перемолчать, а не вышло. Милиция отправлена в тираж. Не оценила новая власть их старания понравиться, их желания служить. За молчание, за то, что охраняли фашистов, которых били их деды, за молчаливое согласие с навязываемой нацистской политикой они наказаны судьбой. Новая власть их люстрирует. Каждый должен пройти переаттестацию. Вопросы переаттестации, к примеру, такие: «Назовите первую пятёрку «Небесной сотни»». Очень «нужные» знания для правоохранителя. Прежнюю милицию увольняют, и теперь на Украине новая полиция. Правда, новые полицаи ничего не знают и не умеют, но это уже не имеет никакого значения в Стране победившего фашизма. Кажется, это даже выгодно руководству, чтобы полиция была вообще ни на что не способна.

Разве могли мы представить в дни нашего пионерского детства, что однажды один из губернаторов, представитель власти в этом государстве, в День Победы на торжественном митинге у Вечного Огня во всеуслышание заявит, что Гитлер пришёл в нашу страну как освободитель? Впрочем, чему удивляться – теперь они «освобождают» Донбасс от мифических врагов. По общепринятой озвученной версии на Украину напала Россия и убивает, бомбит, расстреливает… И будто бы «герои» и освобождают население Донбасса от русских оккупантов. На деле же беспощадно бомбят и обстреливают, уничтожая местное население, грабя, насилуя, мародёрствуя и прикрываясь при этом борьбой с «российскими оккупантами». На залитом кровью Донбассе - геноцид русского народа, и никто не противодействует этому.

Россия же на деле в войну так и не вступила. Жители Донбасса в большой обиде на Россию. Они ждали помощи, защиты, думали, что Россия их не даст в обиду, постоит за них, как это случилось с Крымом. Но вышло иначе. Понятно, что у России своих забот полон рот.  Украина теперь другое государство, и Россия не обязана решать её проблемы, тем более вводить туда Российскую Армию. Но давайте подумаем, что такое Российская Армия. Как Россия является правопреемницей Советского Союза, всех его активов, долгов, обязательств, недвижимости, так и Российская Армия есть правопреемница Советской Армии. А Советскую Армию создавал весь советский народ.  В том числе и жители Донбасса, их родители, бабушки-дедушки – они платили налоги, на которые создавалась мощь нашей армии; работали на военных заводах и секретных конструкторских бюро; отдавали сыновей на службу в армию. Не вина жителей каких-то регионов, что продажные политики развалили страну, и они остались в другом государстве. Они внесли свою лепту в могущество Советской, а значит, Российской Армии и потому имеют право ждать помощи от неё.

По большому счёту, развал СССР был неконституционным. Произошедшее тогда в Беловежской Пуще не подчиняется никаким законам того времени.  И существование отдельных государств тоже не является правовым. Всё, что произошло в 1991 году – нелегитимно, как и последовавшее за этим образование новых государств. Приднестровье, Южная Осетия, Абхазия, Крым, Донбасс – это свидетельство того, что люди не смирились с несправедливостью: у них отняли Родину, без их на то согласия вынуждают жить в другой, чуждой им стране. Люди хотят жить на Родине. А Родина для них – это государство со столицей в Москве. Россия, как правопреемница Советского Союза, должна это понимать. И не отталкивать тех, кто стремится к Матери-Родине.

Вместо того чтобы всей своей военной мощью размазать недобитое фашистское отребье, Россия проводит какие-то шоу на телевидении, где собираются говорящие головы и рассуждают, правильно ли проходит война на Донбассе. Поражает то, что дают право голоса приглашённым представителям фашистского режима. Это какие-то непонятные «директора» каких-то «институтов», о которых на Украине никто не слышал, и они оправдывают убийства мирных людей, устраивая из этого целое представление: хохочут, закатывают глаза, высмеивают Россию. И этих олигофренов воспринимают как нечто серьёзное, с чем нужно считаться! Невозможно понять, почему Россия предоставляет нацистам право голоса. Демократия, говорите, свобода слова? Возможность услышать мнение другой стороны? А можно ли себе представить, что в 1941 году ради демократии пригласили бы в Москву на беседу геббельсовских пропагандистов? А то и самого доктора Геббельса! Можно ли представить, что им бы дали свободу рассуждать, правильно ли они убивают советских людей на их же территории?

Пока Россия слушает украинских нацистов, на Украине идёт «охота на ведьм». Повсюду призывы выявлять «бытовых сепаратистов», номера телефончиков везде висят. Очень удобно свести счёты с кем-нибудь. «Стукнул», и человека нет, забрали – на 12 лет. За советские символы – герб, гимн, Знамя Победы можно получить от 5 до 10 лет. Существует сайт «Миротворец», куда каждый может сообщить о каждом, обвинить его в бытовом или ином сепаратизме. Туда же вносятся все сведения о человеке: адрес; телефон; садик, в который ходят его дети; место работы жены; время и маршрут её возвращения домой. Именно после публикации на этом сайте данных Олеся Бузины он был убит у подъезда собственного дома. (Убийцы, кстати, отпущены из зала суда).

С фашистами не надо разговаривать, их надо уничтожать. Это подтвердят сожжённые живьём в Одесском Доме профсоюзов, расстрелянный в Мариуполе горотдел милиции, годами томящиеся в застенках СБУ противники режима, убитый писатель Олесь Бузина.

Панически боящаяся власть укрепляет свои военные позиции на перешейке – там, где русский Крым примыкает к украинскому государству. На Херсонщине - полный беспредел: заминированы поля, по которым, как они считают, на них пойдут русские танки из Крыма. Перекрыт Северо-Крымский канал, по которому когда-то поступала вода в засушливые земли Крыма и который строила вся страна – это была комсомольско-молодёжная стройка. Взорваны ЛЭП, по которым подавалась электроэнергия в Крым. Остановлено железнодорожное сообщение с полуостровом – часть железнодорожного полотна залита бетоном во избежание движения по рельсам. По населённым пунктам бродят пьяные и обкуренные укронацистские и крымско-татарские батальоны с автоматами, которые не только держат в своих руках границу, проверяя всех, кто её пересекает, но и цепляясь к местным жителям, отнимая у них продукты и вещи. При этом совершенно невозможно высказать иную точку зрения, если она отличается от установленной хунтой. Западно-украинский журналист Руслан Коцаба, заядлый майданщик (иными словами – свой для этой власти), съездил на Донбасс и увидел, что никакой войны с Россией нет, на Украине идёт гражданская война. Он заявил об этом во всеуслышание и призвал граждан не идти на войну. За это его посадили на 3,5 года.

Пока весь мир обливается слезами по воду «голодающей» в российской тюрьме убийцы Савченко, в Одессе тем временем томится в застенках журналистка Елена Глищинская, вся вина которой лишь в том, что она имеет другое мнение о происходящем на Украине, нежели предписано украинской властью. В отличие от румянощёкой Савченко, вид которой говорит о том, что ей, в общем-то, неплохо сидится, Елена подвергается побоям и истязаниям. И это при том, что арестованная женщина беременна. Это обстоятельство не даёт повода палачам отпустить её под подписку о невыезде. Там же, в застенках, она родила мальчика раньше времени, которого отправили в больницу, а её оставили под арестом.

Вообще, политзаключённых в украинских тюрьмах достаточно много, и точное их количество не сможет назвать никто. Некоторые из них там просто «теряются». Делается это так: судом выносится решение о том, чтобы человека отпустить под подписку о невыезде (теперь у украинцев это звучит по-европейски – под личные обязательства). После этого человека никуда не отпускают, а упрятывают куда-то совсем далеко, при этом родственникам сообщают, будто они выпустили человека, а он сбежал. И добавляют ему срок ещё и за побег. Хотя человек находится где-то у них в подвалах. Так случилось в Харькове, где арестованный с позывным Топаз после подобного решения суда долго был в розыске, потом его «поймали», привели в суд, собрав там телекамеры, а он проговорился, что он вовсе не был отпущен и никуда не сбегал, а сидел в подвалах СБУ. После этого власть не делает открытых слушаний.

Всё это невозможно было представить тогда, в дни моего пионерского детства. Ведь казалось, что фашизм побеждён. И что никогда больше не возродятся факельные шествия, войны, расстрелы, бомбёжки… Юлиус Фучик писал: «Люди, будьте бдительными!» Эти слова сегодня актуальны, как никогда. К сожалению, фашизм заразен и имеет свойство расползаться через границы.

         Все майданы надо железной рукой пресекать на корню. Это обойдётся дешевле и сохранит многие тысячи жизней.  

                                                           

                                                                                      

 

Обновлено 10.06.2016 14:59

Просмотров: 48

© 2012, Нижегородская писательская организация Союза писателей России

Top Desktop version